Ольга Янышева – Лис и Александра (страница 40)

Стоял я пленником послушным; Но дева скрылась от меня, Примолвя с видом равнодушным!’ «Герой, я не люблю тебя!»…

— Вот су… — Эмиль не успел договорить, получил тычок от Алисы. Возмущенно посмотрел на нее. — Алисия! А чего она, тоже мне. Из села, а туда же! Не любит она героя. И спрашивать не нужно было эту сельскую девку! — Парень был возмущен до глубины души. Все правильно, он же дворянин, пусть и из обедневшего рода. Но самое интересное было, когда Наина влюбилась в волхва, вот только поезд ушел, вернее молодость и красота.

…Узнал я силу заклинаньям. Венец любви, венец желаньям! Теперь, Наина, ты моя! Победа наша, думал я. Но в самом деле победитель, Был рок, упорный мой гонитель…

Сначала, глаза парней загорелись. Эмиль даже негромко сказал, что сейчас парень, наконец, отыграется! Опять получил от баронессы тычок.

…Творю поспешна заклинанья, Зову духов — и в тьме лесной Стрела промчалась громовая, Волшебный вихорь поднял вой, Земля вздрогнула под ногой… И вдруг сидит передо мной Старушка дряхлая, седая, Глазами впалыми сверкая, С горбом, с трясучей головой, Печальной ветхости картина. Ах, витязь, то была Наина!..

Глаза парней полезли на лоб! Блеск!

— Ничего себе попадос! — Эмиль, похоже, успел от меня нахвататься жаргонизмов. Мда, дурной пример заразителен. Девушки засмеялись.

…Что делать, — мне пищит она, — Толпою годы пролетели. Прошла моя, твоя весна — Мы оба постареть успели. Но, друг, послушай: не беда Неверной младости утрата. Конечно, я теперь седа, Немножко, может быть, горбата; Не то, что в старину была, Не так жива, не так мила; Зато (прибавила болтунья) Открою тайну: я колдунья!…

Эмиль посмотрел на Анри, скривил рот, ухмыляясь: — Хоттабыч, может сразу повесишься? Представь к тебе твоя ундина придет, немножечко горбата, ни так жива, ни так мила! — все вокруг засмеялись. Я тоже. Только Анри был возмущен и Ондина.

— Я же не эта полоумная Наина! — Воскликнула она. Все вообще грохнули. Смеялись от души. Анри с Ондиной, прочем тоже!

— Может уже хватит, — улыбаясь, сказала громко княгиня, — Лис, продолжай пожалуйста!

…Но вот ужасно: колдовство, Вполне свершилось, по несчастью. Мое седое божество, Ко мне пылало новой страстью. Скривив улыбкой страшный рот, Могильным голосом урод, Бормочет мне любви признанье. Вообрази мое страданье!..

Эмиль опять посмотрел на Анри сочувствующими глазами, тот даже подскочил: — Что?

Я не выдержал и захохотал. Опять все смеялись, особенно Эмиль, вытирая слезы, качал головой: — Не, я лучше с алебардой постою…

Вообще весело было. Девушки, конечно же, переживали больше за юную княжну.

…До утра юная княжна Лежала, тягостным забвеньем, Как будто страшным сновиденьем, Объята — наконец она Очнулась, пламенным волненьем И смутным ужасом полна; Душой летит за наслажденьем, Кого-то ищет с упоеньем; «Где ж милый, — шепчет, — где супруг?»…

У некоторых даже слезки опять на глазах появились.

…Одна поближе подошла; Княжне воздушными перстами Златую косу заплела С искусством, в наши дни не новым,