Ольга Ворон – Кошь-Мара (страница 8)

А потом погас фонарь. Дешёвый, простенький фонарик, не прослуживший долго, но достаточно, чтобы помочь в последнем пути. Он мигнул раз, другой, погас, и тут же тяжело навалился мне на спину Влад. Упал рядом, распластался в темноте по камням. Всё такой же близкий и любимый. Друг мой сердечный…

И только тогда я заплакала.

23-24 января 2013

КАСТИНГ

— Закончили перекур! — режиссёр нервно дёрнул узкой белой рукой, заставляя команду покорно бросать бычки и бодро семенить с балкона обратно в каминную комнату под конвоем.

Но, как не торопились, а РемейАбрамович всё равно подгонял:

— Быстрее, быстрее! — почти стонал он.

Утомлённая команда старалась, как могла. Уже восьмой час шёл «аврал» с этим проклятым кастингом, и люди от усталости совершали ошибку за ошибкой. И режиссёру приходилось всё чаще закатывать показательные истерики. Не своим, нет. А вон тем, суровым бритоголовым тумбочкам в чёрных костюмах с тонкими проводками, ведущими от воротов к наушникам. Эти, в отличие от съёмочной бригады, менялись каждые два часа. Стояли атлантами, подпирая широкими спинами стены, и взирали на всё сквозь чёрные очки с выражением полной окаменелости. Только один из них не сменялся. Бульдог. Эдакий мордоворот, посмотрев на которого можно было явственно услышать в голове щелчок карабина, отстёгивающего поводок от строгого ошейника. Вот он обычно и отзывал РемейАбрамовича в сторонку после каждого косяка и неслышно окружающим интересовался о причинах задержек. Тогда мы все очень быстро вспоминали, что режиссёр наш всегда говорил, что настоящим режиссёром может быть только тот, кто побыл в шкурке артиста, сценариста, оператора — да всех, кто входит в его команду! Потому что РемейАбрамович закатывал не просто истерику, а Истерику с большой буквы! С размахом! От души! С настоящим похрюкиванием хорошо вошедшего в роль лицедея!

— Да как вы смеете! — визжал он. — Это же искусство! Это же кино! Это же высшее мастерство, мать вашу, а не какая-то там вам михалковщина! Да это уровень, которым будет гордиться отечество! А вы… А вам… Да это не косяк, я говорю! Это — шедевральная находка!

Бульдог откатывался, а режиссёр, приподнимая парик и стирая с лысины испарину, рявкал уже в нашу сторону:

— А ну!

Работали. Исправляли, делая вид, что так и должно было быть. Свет не там? Так это — находка! Оно одомашнивает быт Президента! Подбородок затенён? Находка! Делает его более солидным на экране! Речь зажевало? Находка! Он сразу кажется более утомлённым, а значит — думающем о народе в поте лица своего!

РемейАбрамович в который раз уже за сегодня, не стесняясь и не беспокоясь о будущих шутках, стянул свой нелепый парик, делающий его похожим на стилягу прошлого века, протёр лысину и выдохнул в сторону помощника у входной двери:

— Давай шестого!

Данька кивнул и расторопно вылетел за дверь, громогласно оповещая:

— Шестой! Кто шестой в списке? Куда тебя, твою…? Сюда иди! Ну!

И когда в дверь шагнул новый претендент на роль двойника Президента, мы утомлённо только отметили, что актёр хорошо подготовился. И походка отточена, и взгляд как нужен. Видно, что много работал, вживаясь в образ. Жаль только, что это не понадобится. Сегодня у нас для него только сидячая роль говорящей головы. Мужику быстро объяснили диспозицию:

— Обращение к народу выучил? Итак. Ты — дома, у себя в изоляции, в родном особняке. Тебе тут всё знакомо. Тепло, уютно, спокойно. Ты, — РемейАрамович ткнул его пальцем в грудь: — сидишь тут, — ткнул пальцем в кресло: — и говоришь речь, которую передадут по всем каналам. Ясно?

Актёр коротко кивнул.

РемейАбрамович дождался, когда он расселся в кресле, и снова начал гонять нас.

— Вальдемар! Камин! Камин, ягодицам твоим крапивы! Я сколько раз говорил — цвет должен быть домашним! Ни алым, ни жёлтым, ни рыжим! До-маш-ним! Что в этом слове тебе непонятно, м? Лариса! Тончик! Тончика больше! Я не вижу скулы! Они должны быть такими же выразительными, как… как… — он сжал в воздухе руками что-то округлое и, нахмурившись, рявкнул — как твои сиськи! Гоша! Гоша, язви тебя в печёнку! Где свет?! Нет, не такой свет! Где ласковый свет из окна этого дивного особняка?!

Окна тут никакого не было. И особняком это место никто бы не назвал. Минус четвёртый этаж непонятного, но явно дорогого здания, стоящего на отдельной территории с устроенным сафари с дикими животными. Сюда всех — и наших, и артистов, и даже самого РемейАбрамовича, и весь необходимый инструментарий — привезли вчера для проведения тайного кастинга на роль двойника Президента. Всё приготовили для этой спешной суперважной работы заранее — и комнату, и речи обращений. Вот и вкалываем. Как ни на жизнь, а… чёрт знает почему, короче, вкалываем. РемейАбрамович сказал — надо!

— Поехали! — наконец, совсем не по-гагарински простонал РемейАбрамович.

И мы поехали. Мотор!

— Дорогие россияне, — растроганно забормотал очередной кандидат, смотря строго в камеру. — Пандемия всё-таки захватила мир! Начав с тропической зоны, она страшными волнами смертей катится по всей планете! Потому рекомендуемый режим самоизоляции мы переводим в режим самокарантина! Это означает, что каждый должен будет не только самоизолироваться от окружающих, но и существовать в полной автономии от государства! Мы закроем школы, магазины, больницы ради остановки пандемии, но не зачем беспокоится — для вашего удобства открываются новые интернет-порталы налоговой службы и банки для оплаты постоянных платежей и штрафов! Мы надеемся, что все вы, дорогие россияне…

Слушали в пол-уха. Хватало работы. Камин — будь он неладен! — был не электрический, зараза, а самый настоящий, и проблем доставлял ого-го! То трещит не вовремя, то гаснет, то с силой загорается, давая зловещий красный отблеск на выразительные скулы двойника Президента.

— Готово, — выдохнул РемейАбрамович, протёр красные слезящиеся от переутомления глаза и вымученно улыбнулся кандидату, выжидающе смотрящему на него: — Вы, э-э-э, шестой, да? Неплохо, совсем неплохо! Торжественно так, но без излишнего пафоса. Отличная работа, да.

Кандидат расплылся в улыбке, расправляя плечи, и тут же перестал быть похожим на Президента. Знакомым таким повеяло в зале чувством — ликования соискателя на собеседовании на хорошую должность…

— Вы проследуйте вот в ту комнату, — режиссёр махнул рукой в уже известном нам направлении, куда каждый раз «тумбочки» Бульдога после отснятого материала уводили кандидатов, — Вас товарищи тут проводят… Подождёте там, а мы всех просмотрим и решим — кто нам подходит. У вас есть… есть талант! Есть шансы, есть!

Успокоенный актёр, раскланиваясь и улыбаясь, без тревоги проследовал за молчаливо показывающим дорогу охранником. А РемейАбрамович кивнул Даньке — седьмой!

И снова — свет, камера, мотор.

И снова в кресле Президент, вещающий народу очередную речь.

И снова — работаем.

— Дорогие россияне. Пандемия вышла из-под контроля. Потому мы просим всех проследовать в приготовленные заранее для вас подземные убежища! Очень тяжело оставаться нам, высшим государственным служащим и руководителям больших корпораций наверху, но мы выдержим, верьте в нас! Миллионы погибших насчитывают большие страны. Наши заокеанские друзья терпят большие убытки! И мы, конечно, не можем просто так отсиживаться, когда весь мир сражается с пандемией! Хотя у нас тоже за последние полгода большие потери. Хотя мы ежедневно теряем детей и стариков, но мы-то знаем, что Россия — великая держава и справится с любой напастью! Потому мы посылаем свою гуманитарную помощь в страны, которые…

— Отлично! Отлично! — РемейАбрамович приподнял парик, пошарил рукой по карманам в поисках платка, и не найдя, протёр лысину и лоб париком. И задумчиво сунул его в карман брюк, из которого торчал уголок платка. — Давайте восьмого!

— Дорогие россияне! Уже год, как мы находимся в полной изоляции. И этот прекрасный срок мы предлагаем отметить как торжественный праздник Новый Год! По интернету для тех, кто успел оплатить коммунальные платежи и налоги будет целые сутки вещать развлекательный канал «новогодний»! С праздником! С Новым Годом карантина!

Когда этого кандидата увели, РемейАбрамович вытянул из кармана парик, долго задумчиво смотрел на него, а после механически вытер им лысину и снова сунул в карман.

— Следующий! — распорядился он.

Кандидат номер девять по сценарию был уже не в президентской привычной «тройке», а в лёгком костюме химзащиты.

— Так, так, — нахмурился РемейАбрамович. — Напоминаю! Проходите, садитесь, стягиваете с головы этот… как его… вот эту хрень с очками! Глубоко вдыхаете, словно давно не дышали нормальным воздухом. С радостью, в полную грудь! И потом говорите. Всё ясно?

Кандидат был понятливым. Впрочем, кажется, сюда только таких и брали. Всё-таки президентский кастинг! Не хухры-мухры! И зарплату обещали отличную…

— Дорогие россияне! — кандидат говорил глухо, словно осипший, но это уж точно была — находка! — Уже два года, как человеческий род поставлен на грань выживания. Но за это прекрасное время мы смогли перевести цивилизацию на новые рельсы! Я с гордостью сообщаю, что передам своему внуку в правление великую страну, в которой раньше, чем в других странах мира были реализованы самые смелые стратегии развития! Только у нас поголовное чипирование населения! Только у нас бюджетная программа эвтаназии! Особые родильные дома для женщин, специально отобранных для воспроизводства рабочей массы! Отличные подземные города и производственные базы. Рациональные дома-соты, в которых рабочий человек после тяжёлого дня может найти всё необходимое — матрац, влажные салфетки, одноразовую посуду, очки виртуальной реальности и брикеты с синтетическим питанием! Лагеря досмотра для маленьких детей, позволяющие их родителям и старшим братьям трудиться, чтобы оплачивать налоги! И лагеря для пожилых людей, уже не способным трудиться, ходить и есть самостоятельно, но ещё не выходящим на пенсию по возрасту! И пищевые комбинаты, создающие правдоподобные продукты питания для трудящихся! Не волнуйтесь за нас — работающих на поверхности земли, на тропических островах и в особых ограждённых зонах, в страшных, катастрофических условиях развернувшейся здесь пандемии! Мы всегда будем защищать ваши интересы! И нас будут хранить ваши молитвы! Дорогие россияне…