Ольга Ворон – Кошь-Мара (страница 2)

— Всё правильно! И скидки, и подарки, и специальные акции! И даже собственная разработка «сомниума» на основе лучших ингредиентов! «Сомниум-Пенсия-3.0» — лучшее, что сейчас есть на рынке бюджетных препаратов! Мы прекрасно понимаем, сколько лет вы отдали работе на благо Империи, и теперь наш долг сделать ваш покой ярким. Мы не только привезём вам на дом весь пакет «сомниума», мы готовы взять на себя заботу об уборке в вашей квартире. И ещё — подарок от фирмы — браслет быстрого реагирования! Как только вы воспользуетесь услугами нашего «сомниума», специальный сигнал поступит на мониторы пенсионной службы. Вашим родственникам не потребуется оформление вашей пенсии — всё будет сделано автоматически!

Это было как сказка! Как родник для страждущего в пустыне! Всё то, что мешало, мысли о чём заставляли волноваться, вдруг, словно по мановению волшебной палочки, решали другие люди. А я могла просто выкупить «сомниум» и уйти на покой, не заботясь ни об оформлении груды бумаг, ни об уборке в доме! И даже выходить за порог не нужно, чтобы забрать посылку. Такая сказка…

Но внезапно сразила страшная мысль.

— А сколько это будет стоить?

Марина почти засмеялась, видя моё смущение, и сообщила:

— Всё зависит от вашей профессии, мадам. Если вы…

— Учитель! — перебила я, торопясь, словно у меня кончался воздух. — Я — надомный учитель-доживатель!

Она кивнула и отвернулась, рассматривая что-то на невидимом мне мониторе. Но быстро вернулась ко мне:

— Весь пакет «Сомниум-Пенсия — 3.0» без дополнительных аксессуаров будет стоить двадцать четыре рупии сорок пять алтынов.

Я выдохнула. Да, это очень много. Это заработок за несколько лет! Но всё-таки, с учётом того, что чуть накопилось, а чуть и со счёта доживателя можно будет перевести — вроде и не так дорого. Получалось, что у меня останется даже что-то на другие нужды. Сыну переслать в Мозамбик, на стройку. Или даже потратить на клуб любителей кошек. Или на благотворительный фонд Ленона.

— Я согласна.

Вот так легко, почти без сожалений.

— Отлично! Какой покой вы бы хотели себе заказать? На что программировать ваш персональный «сомниум»?

Вот теперь я задумалась. Какая часть моей жизни была такой счастливой и светлой, чтобы теперь, на заслуженном отдыхе, повторить её? Или придумать новую — невероятную, фантастическую?

Марина словно поняла мои затруднения и тихо, ласково предложила:

— Посмотрите варианты. До вас их выбирали сотни наших клиентов.

И на экране замелькали кадры чужих «сомниумов».

Приключения? Сумасшедшая любовь? Добрая семейная жизнь? Странно, но смотрю на всё это, и понимаю — не дёргает сердце. Да, грустно, что этого в жизни не было, что вся жизнь — от меловой доски до школьного веб-экрана, — да и только! И подумалось внезапно — может быть, когда-то младенцем я уже выбирала? Вот так же ангелы крутили перед взглядом картины из возможной жизни, а я тогда мелким морщинистым пальчиком ткнула в ту, где серые будни учителя. Может быть, прогадала? Но будем последовательны…

— Профессиональную! — резко остановила я кружение кадров. — Я хочу учительское счастье! Чтобы дети понимали и были счастливы от этого.

Марина только молча сделала пометки.

Оформили быстро. Я отказалась от всех дополнительных аксессуаров, и ни о чём уже не жалея, села ждать.

«Сомниум» привезли к вечеру.

За это время я успела написать письмо сыну, привести комнату в порядок, оставить записку для службы уборки, но самое главное — провести три урока. Даже не стараясь, не стремясь попасть в заданное время, не придерживаясь установленных стандартов. Просто рассказывала, как считала нужным, как делала когда-то давным-давно, ещё в то время, когда не требовали вымерять каждый абзац по минутам и произносить только регламентированные фразы. Рассказала детишкам и о течении электрического тока, и о первом правиле Кирхгофа, и о том, что Вольт и Ампер — дружные ребята, которым вечно мешает их весёлый, но непослушный товарищ Ом. С шутками, со сказками, с картинками, не входящими в стандарт. Да, я рисковала. Знала, что родители детей напишут жалобу, меня дисквалифицируют без права преподавания… Но ведь всё это уже было так неважно. Последний день. Можно и побыть самой собой, без оглядки на стандарты. Да и не успеют уже. Пока суд да дело — а я уже буду на пенсии!

Молодой человек в дорогом строгом комбинезоне цвета синего металлика принёс мой пакет с «сомниумом». Молчаливо подождал, пока я знакомилась с документами. А потом, пожелав мне яркого покоя, удалился.

И осталось приятное чувство, что молодые люди могут быть такими тактичными к суровым реалиям старости.

Пакет был увесистым. Сверху — обычный почтовый мешок. Но срезала его — под ним ярко разукрашенная рекламой обёрточная бумага. И только потом — сам футляр.

Красивый, бархатный, словно и не одноразовая вещь. Такие в обычной жизни-то никогда в руках не держала, а тут — пожалуйста — перед самой пенсией, как подарочек!

В кабинете отодвинула на столе в стороны ненужные теперь устройства и положила перед собой футляр. Благородный бархат посверкивал в свете ламп, словно искра проскакивала. Манил открыть, манил начать. А я всё не осмеливалась. Мяла пальцы в нерешительности и слушала, как бешено стучит сердце.

Когда набралась духу и щёлкнула миниатюрным замочком на бархатном боку футляра, то сама сжалась в комок, ожидая неизвестно чего. Но всё оказалось буднично и просто. На чёрном атласе в углублении лежали всего три предмета. Тонкий пружинный браслет с синим окошком экрана. Кибер-шприц. И звуковая открытка-инструкция.

Вот так — всё уже собрано. Даже думать не надо. Ну, если только о том, что останется здесь, в реальности, когда я уже буду видеть свои чудесные сны. С другой стороны — надумалось уже об этом. Устала от рейтингов-конкурсов, от педагогических стандартов, устала считать копейки с зарплаты, чтобы оплатить жильё, устала от невозможности быть с детьми самой собой. Просто — устала. И эта усталость уже такова, что не получается, как раньше, подойти к зеркалу, сжать ладонь в кулак и бодро сказать себе: — «Давай! Всё получится! И мир измениться к лучшему, если начать с себя!». Устала начинать с себя. И там же заканчивать — никого уже не сподвигнешь учиться, творить и созидать. Как и тысячам других педагогов — доживателей уже не хочется даже пробовать. Проходит наш век. Сейчас мы раскиданы по клеткам-кабинетам, из которых можем вещать уроки через сеть. Но нас остаётся все меньше, а записей нашей работы — всё больше. И ИмперШкола, конечно, благодарна нам за пополнение своей библиотеки. Но, когда нас всех уже не станет, с детьми будут работать только записи.

Ещё полвека назад мне казалось странным и даже мистическим, что вот — жили когда-то актёры — творили, играли, а их снимали на камеры и монтировали фильмы. И мы смотрели эти фильмы и радовались яркой игре, легким взмахам ресниц прекрасной героини и презрительной усмешке бравого героя. Но проходили годы — актёры старились и умирали, а на экране оставались всё так же — взмах ресниц, презрительная усмешка. И это завораживало, пугало, но притягивало. А теперь и моя пора настанет блистать на тысячах экранов планшетоидов со стандартными уроками по физике. И тысячи мальчиков будут выбирать из огромного списка таких же теней прошлого, что и я, проводя пальчиками по колонкам звёзд рейтинга…

Заходило ходуном сердце, забилось, словно вырваться заспешило и больно ударило иглой под лопатку. Мгновенно высыпал пот на лбу, и сдавило дыхание. Опёрлась на дрожащие руки, и поднялась. И потихоньку, потихоньку, держась за стены — на кухоньку. Там, в шкафчике над хлебницей — пилюли.

Языком сдавила оболочку, и в нёбо ударил холодный поток. Заскользил по гортани. А я прижалась затылком к стене и замерла, ожидая действия лекарства.

Спустя пару минут стало отпускать. И внезапно пришла ясность, что тянуть не стоит. Кто знает, что в следующий раз выкинет моё поизносившееся тело? А уходить на покой парализованной или плохо понимающей происходящее — это не по мне!

Решилась — и стало легче. Рассосалась ледяная игла под сердцем. И руки стали тверже.

Перво-наперво проверила квартиру. Чтобы всё было отключено, чтобы везде чисто. Пусть и приедут скоро люди из корпорации «Морфиус», а всё-таки лучше, чем хозяйка, вряд ли сумеют убраться. Потом проверила почту, отписалась, кому успела, парой строчек. И, приняв душ, переоделась в платье — синее, с белым воротником и искристым поясом. Платье, которое полвека назад купила для того, чтобы очаровывать супруга. Вот уж и супруга не стало, а платье всё висело в шкафу и ждало своего часа. Зачесала волосы, закрутила «ракушку», навела брови и подправила губы карандашом. Вот теперь — готова!

Когда снова села перед бархатной коробочкой, уже не охватила дрожь. Как к обычному знакомому предмету прикоснулась. Но тут же вздрогнула от мелодичного звона.

— Вас приветствует корпорация «Морфиус продакшен»! Прослушайте важную информацию…

Это включилась открытка. И я, как примерный ученик, села и выслушала всё, что мне хотели сообщить. И о том, что «сомниум-пенсия» создан при поддержке имперского дома для удовлетворения запросов бюджетников-доживателей, не имеющих возможности покинуть рабочее место и жить на обеспечении детей. Что для его изготовления привлекались лучшие разработчики и взяли отборное сырье. Что тысячи людей по всей Империи уже воспользовались и довольны. От начала до конца — всю ту рекламную чушь, без которой уже давно не может обойтись ни одна уважающая себя компания. И лишь когда снова прозвенел звоночек, отбивающий разделы инструкции, я напряжённо сцепила пальцы.