Ольга Волкова – Гусеничные поезда (страница 2)

Мужской голос тут же прокомментировал по ходу: “ Да-а, поезд наш особенный, умный..: если с платформы на пути прыгнуть, он, как гусеница мягкая, по твоему телу проедется-пройдется, а ничего, кроме синяков, на теле не останется…Мне как-то рассказали, что один из наших, в Канаду на жительство переехавших, так и поступил, когда обанкротился: на платформу пришел, а денег, чтобы таксу за проезд заплатить, у него не было..; вот он и того: прыгнул на пути, прямо под колеса поезда, а только жив да здоров остался, ему еще тогда письмо пришло, что мол “.. таксу за проезд отменить не можем, но вы не волнуйтесь, в долг пока годик-два покатайтесь, поработайте.., а, если пожелаете и возможность есть, то долг за проезд можно выплатить частями, с процентами.. Ну, а если хорошо попросит, с аргументами весомыми, может “..долг в рассрочку без процентов погасить..” Вот такой, “думающий”, поезд этот, в обстоятельства жизни и деятельности пассажиров вникающий…”

Послышался удушающий кашель и мужской голос быстро замолчал. Последовал глубокий, шумный вдох и снова Анна голосом, в котором слышалась одышка, обреченно-печально продолжила: “ Я тут самая немолодая, мне исполнился недавно семьдесят один год…Так как я на восьмом десятке, а восьмого вагона в гусеничном поезде пока нет, вот и пришлось меня из последнего, седьмого вагона ссадить..,”– незаметно для себя самой повторила свою историю Анна, будто вновь болезненно переживая свое ссаживание с поезда, когда симптомы болезни, под названием “старость”, стали очевидны не только для нее. “Я, ведь, понимаю”, – с горячностью произнесла Анна, затем, вдруг внезапно охладев, с нотками покорного безразличия, продолжила, – “..зачем везти меня больную..? Дешевле на перроне оставить, на пособии. Спасибо, что проводник из седьмого вагона с платформы уйти не приказал, видно, понимал, что было бы куда, – сама бы ушла.., а тут еще люди, из этого же вагона, кто меня еще помнит, а может и себя во мне видит, в будущем.., украдкой милостыню подают.“ Немного помолчав, будто размышляя о чем-то, она произнесла: “Предлагаю проголосовать: кто за то, чтобы Марию на наш гусеничный поезд посадить и на нем прокатить..? Если она сама решить не может: возвращаться ей назад на Родину или в Австралии остаться жить, – давайте ей поможем трудный выбор этот сделать: там, в поезде, за нее решат…”

“А что? Неплохая идея,” – раздался голос “ворчуна”. “И мне она нравиться,”– прозвучал женский голос где-то из глубины комнаты. “Давайте проголосуем..,”– дружно согласились интернетые “невидимки”. После короткой паузы, до слуха Марии донеслись слова мужчины-пассажира, взявшего на себя роль председателя собрания, принимая в виду ту активность, которую он проявлял все это время: “Ну вот: четверо проголосовало “за”, двое-”против”, один – “воздержался”. Ну что же, решено, так тому и быть: ссадим Марию с ее гусеничного поезда и сегодня же посадим на наш..”

“ Никуда я не поеду!” – “отрезала” Мария, – “ И сама решу: где мне жить и что делать.. Мне на работу успеть сегодня надо.. Что за “гусеничный” поезд..? Не знаю я такого, никогда на нем не ездила и ездить не буду! ” Раздался дружный смех. Мария опешила от неожиданности и в беспомощной растерянности опустилась на стул, что стоял у письменного стола, на котором лежал ее злосчастный ноутбук. Мужской голос, будто нехотя, скучно поинтересовался: “ А униформа на вас с названием компании тогда откуда..?” Затем, произнес назидательно: “Все, которые носят униформу, и даже те, которые ее не носят, – едут в гусеничном поезде все время пока не пройдут по всем его вагонам с первого до самого последнего, седьмого. Судя по тому, как вы выглядите, вам за пятьдесят, а это значит, что вы-пассажир шестого вагона. Все пассажиры обязаны платить таксу за проезд, начиная с вашей мамы, с вами на руках, и заканчивая вами в любом возрасте… Вы, сейчас, в таком же поезде, как и мы, едите и тоже, как и все мы, платите за проезд..,” – затем, выделяя каждое слово, тот же голос многозначительно изрек, – “..и запомните, что “свободного выбора” у системы ни для кого из нас НЕТ..” Жестко-отрицательное по сути своей, как выстрел, отрывисто-короткое слово “нет”, стало вдруг звонко-утвердительно, с оттенком сожаления, многократно, как эхо, повторяться, удаляющимися мужскими и женскими голосами-призраками “пассажиров-невидимок”, которые, как колокольчики, звонко трезвоня: “Нет..!” “Нет..!” ” Нет..!” – стали, затихая, “таять” в темноте комнаты.. И, вдруг, все стихло, воцарилась мертвая тишина. Мария позвала испуганно-неуверенно в темноту: “Почему вы замолчали? Есть тут кто-нибудь? Пожалуйста, отзовитесь”,– но в ответ – тишина, ни шороха. Тогда она поднялась со стула и несмело нажала на кнопку выключателя. Свет тут же осветил комнату, все в ней было как обычно.

“Наконец-то, они ушли и оставили меня в покое”, – с облегчением подумала Мария. “Как трудно с людьми…! – мысленно посетовала она. “А может мне все это только показалось от усталости и непродолжительного, неглубокого сна.? Пора поспешить, ” – обеспокоенно спохватилась Мария, – “а то на работу опоздаю ..”

Она взяла со стола ключи, быстро выключила свет и вышла в гостиную комнату. Взгляд упал на циферблат настенных часов, стрелки не двигались. Ей на минуту показалось, что время застыло и что она, только и есть тот единственный объект, который перемещается в пространстве. Решив, что времени еще предостаточно, Мария сварила кофе, выпила чашечку ароматного напитка и ей сильно захотелось есть. “Зайду в КФСи по дороге на станцию”– решила она.

Мария одела куртку, повесила сумку через плечо и вышла на улицу. Закрыв дверь дома на ключ, она быстро зашагала прочь.

Глава третья. Полковник Харланд Дэвид Сандерс

На улице было темно. “Странно,” – подумала Мария, – “ муж уехал больше часа назад, должно было бы быть около шести утра, когда начинает светать, а темно по-прежнему..” Она быстро шла по темной, пустынной улице и только фонари тусклым светом мигали ей вслед, да звуки собственных шагов бежали за ней вдогонку, гулким эхом преследуя ее..

В конце улицы она свернула на большую дорогу, светофор был в нескольких метрах справа от нее. Подождав, когда загорится зеленый свет, перешла улицу, хотя ждать было не обязательно, ведь она не видела ни одной машины. “Опять никого.,” – отметила про себя Мария.

На широкой, центральной, всeгдa тaкой людной, “Церковной” улице, идущей через весь район города к станции, тоже никого не было. Стало жутко и немного страшновато от осознания того, что по такой большой улице она идет сейчас совершенно одна..

А вот и маленькое здание КФСи по ходу справа. Мария знала, что кафе работало круглосуточно, без выходных и что здесь она сможет купить себе что-нибудь на завтрак. Приблизившись к двери заведения, она потянула ручку двери на себя и, услышав звон колокольчика, вошла внутрь. В просторной комнатe стояло восемь круглых столиков: четыре – у стены справа и столько же у стены слева, между ними был широкий проход, ведущий к окну раздачи, которое зияло квадратным отверстием в стене, отделяющим основное помещение от небольшой кухни.

“Неужели и здесь никого?” – мелькнула беспокойная мысль, но тут она услышала звук шаркающей, старческой походки. “ Вот, кто-то идет ” – обрадованно подумала ранняя посетительница и скоро увидела, что из окошка раздачи на нее смотрит улыбающийся полковник Харланд Дэвид Сандерс собственной персоной.. Мария робко приблизилась: не каждый же день полковника встретишь.. Предприимчивый основать КФСи, лукаво глядя на нее, спросил: “Что бы вы хотели заказать..?” Мария, немного подумав, ответила: “ Три кусочка жареной курицы со специями и порцию жареной картошки среднего размера.” Она увидела, как полковник бросил три кусочка курицы в металлическую емкость, наполненную шипящим маслом, и сразу куда-то ушел.

Вскоре он вернулся с небольшой тарелкой в руке, на которой лежал квадратный кусок белого хлеба с, намазанной на него, черной пастой.

Просунув тарелку в окно, он с гордым достоинством поставил ее перед покупательницей и, в ответ на недоумевающий взгляд, торжественно возвестил, многозначительно подняв указательный палец правой руки: “Вегемит!..” “Но я не заказывала вегемит!”– запротестовала посетительница.

Полковник мягко объяснил: “ Не всегда то, что мы заказываем и ожидаем получить, получаем в итоге, но вы попробуйте: может быть это вам покажется лучшей альтернативой на завтрак, чем кусочки курицы со специями..”.

Когда Мария наклонилась к тарелке, чтобы получше рассмотреть и почувствовать запах вегемита,-послышался звук задвигающейся дверки окошка раздачи, закрывающейся на защелку замка. Она поспешно подняла голову и в лицо ей безразлично смотрела надпись: “ Закрыто“. Тут послышался скрип открывающейся двери и мелодично-звонкое звучание колокольчика, Мария вздрогнула и обернулась. В комнату забегаловки шумно зашла, бодро разговаривая, толпа народа с улицы, ее оттеснили от окошка раздачи, которое сразу же открылось и торговля бойко пошла своим ходом. Обиженная Мария отошла к двери выхода с горькой мыслью: “Так, значит, вы не хотите обслуживать меня, полковник.. А мне и не нужны ни ваша курица, ни вегемит, я найду что-нибудь получше этого..”,-и вышла на улицу.