Ольга Власова – Титус, наследник Сан-Маринский (страница 7)
– Сами, друг мой, написали: «Погода в этот день была ясная и теплая. Я, несмотря на нечеловеческую усталость от переезда накануне, проснулся в семь часов утра». Что же вы теперь отбрыкиваетесь? Перо-то волшебное…
Проклиная себя за то, что не пожелал проснуться в полдень, Титус медленно вылез из-под одеяла, шлепая босыми ногами по холодному камню, подошел к окну и раздвинул шторы. Утро действительно выдалось наивеликолепнейшим. До самых холмов на горизонте, едва различимых в туманной дымке, небосклон на востоке был ровно выкрашен в холодный голубой цвет. Еще не раскалившееся добела солнце походило на заброшенную в небо, да так и оставшуюся там золотую монету. Рядом с ней, как замешкавшееся и не успевшее исчезнуть к наступлению утра привидение, парил выцветший, белесый месяц. Пока Титус исследовал пейзаж, месяц, словно пустынный мираж, окончательно растворился в воздухе. Правда, что-то в этой благостной картине было не так. Та прежняя, давящая на мозги абсолютная тишина. Вчера ночью хоть лошади ржали…
– Да, кстати, – вспомнил Титус. – Спасибо за интересную экскурсию в библиотеку. Только…
Он хотел было искренне сообщить, что так ничего и не понял о цели своего пребывания в замке, но потом в памяти всплыл образ Мюллера, красноречиво произносящего «к-х-х».
– Что только? – ласково, но как-то прохладно переспросил Архивариус.
– Нет-нет, – пробормотал Титус. – Ничего… Зябко тут у вас по ночам.
Архивариус выудил из кармана своего голубого пиджака записную книжку величиной с хорошую кулинарную книгу, подошел к столу и что-то черкнул в ней тем самым пером, которое дал вчера Титусу.
– Попросил подбросить вам еще пару одеял, – пояснил он, закончив писать. – Но, в принципе, погоду вы себе можете заказывать сами. Как говорится, хозяин – барин.
В дверь просунулась лохматая голова Мюллера.
– Завтрак подавать в комнату, сир? – спросил он с глуповатой улыбкой. – А одеяла я ближе к вечеру принесу, ладно?
Сговорились они, что ли? Хотят купить на дешевые чудеса? Впрочем, почему бы и нет? Разве ему не нравится, что все его желания немедленно исполняются? Быть герцогом, кажется, весьма занятно. Любая прихоть по первому требованию. Завтрак вот предлагают в постель… Вдобавок замечательный воздух, прекрасное вино, неотразимые пейзажи. Живности, говорят, в лесах навалом. Рыба, наверное, тоже кишмя кишит в местных водоемах. Интересно, есть ли в замке удочки? Или лучше сразу сеть… Только надо узнать у старика, где тут речка.
– Не пойти ли мне сегодня на рыбалку?.. Его светлость, так сказать, желает немного развлечься. Что думаете? – произнес он из-за полога кровати, где скромно надевал свои помятые штаны.
Сидевший за столом спиной к нему Архивариус в ответ лишь неопределенно хмыкнул. Титуса звук этот отчего-то разозлил. Послышалось скрытое неодобрение – да и вообще отношение свысока к его, наследника, бренным желаниям. Что, интересно, старик имеет в виду? Чем, по его мнению, он тут должен заниматься? Если есть какая-то конкретная работа, пусть так и скажет, а не ходит вокруг да около…
– Дорогой Архивариус, – начал Титус решительно, – во-первых, я свободный человек… По крайней мере, очень на это надеюсь. Во-вторых, э… наследник э… Сан-Маринский. В-третьих, мне не нужно чего-то там особенного… Скажем, приемов, балов, танцев до упаду. Но половить рыбы… В конце концов, в этом же нет ничего страшного. А то я здесь просто умру от скуки!
Последняя фраза, как показалось самому Титусу, была произнесена уже вполне примирительным тоном. Но Архивариуса, похоже, именно она вывела из себя. Правда, пока он молчал и, более того, по-прежнему сидел к нему спиной, однако Титус определенно чувствовал, как атмосфера в комнате становится похожей на душный летний полдень перед самой грозой. Наследник даже поискал глазами, куда бы спрятаться от удара молнии, но не успел.
– Скуки?!
Звук был настолько громким, что Титуса отбросило на кровать. В голове промелькнула мысль: второго удара его барабанные перепонки просто не переживут. Но Архивариус, встав из-за стола и повернувшись к нему, продолжил уже совершенно нормальным голосом.
– Вот перо, – сказал он, осторожно подбрасывая на ладони длинное серое перо, которое отдал вчера вечером наследнику. – Вот бумага, – кивнул он в сторону толстенной пачки на столе. – А вот ты, Титус. Твоя жизнь. Больше нет ничего. Все будет так, как напишешь. Мне… да и тебе тоже нужна книга со счастливым концом. Кстати, если захочешь что-нибудь почитать в библиотеке, заходи в любое время. Там всегда открыто.
Перо, едва заметно подрагивая, торчало из чернильницы совсем как выпущенная из лука и попавшая в цель стрела. Бумага веером разлетелась по столу. «Мне… да и тебе тоже нужна книга со счастливым концом». Что он имел в виду? Тоже считает, что залучил к себе в замок знатного писателя? С кем же они его перепутали?.. Над самым ухом Титуса словно засопело какое-то крупное животное. Наследник вздрогнул всем телом и только потом увидел физиономию Мюллера с его восторженно-безумными глазами навыкате.
– Думаю, сир, вам все-таки стоит поесть. В наше неспокойное время никогда не знаешь, когда придется сесть за обеденный стол в следующий раз. А если и сядешь, никто вам, сир, не даст гарантий, что на столе этом будет что-то стоять… – монотонно бормотал под нос Мюллер, при этом бесцеремонно отгребая в сторону своими лапищами бумаги на Титусовом столе и расчищая место под бронзовый котелок, из которого валил густой кофейный пар. – Задачи-то у вас какие, э… тяжелые… Тут такая силища нужна… Воображение на голодный желудок не разыграется. Ну разве что о еде сможете помечтать…
Титус, на которого бессмысленная болтовня Мюллера действовала как гипноз, в конце концов начал безропотно намазывать на горячие круассаны свежее сливочное масло, повернув ухо к хлопотавшему у кровати слуге. Масло мгновенно таяло, впитываясь в тесто, а речи Мюллера снимали тревожные предчувствия, оставшиеся после разговора с Архивариусом.
– Вы не переживайте по поводу его высококнижства, – приговаривал Мюллер, с убийственной тщательностью застилая кровать. – Он хотя и строгий с виду, подгоняет все время, чего-то непонятного требует, на самом деле вы для него, сир, очень важны…
– Почему? – сам не понимая зачем, спросил Титус, запивая некрепким кофе хрустящий сладкий круассан.
Мюллер загадочно хмыкнул и жестом фокусника в цирке пригладил рукой безукоризненно застеленную кровать.
– Вы с ним, сир… очень похожи, – наконец задумчиво ответил он, уже направляясь к двери. – Ну как близкие родственники.
Титус с сомнением засопел. Похожи? Мюллер тем временем продолжил свой сеанс утешения:
– А поводу книги вашей… Начинать всегда трудно. Потому вы, сир, голову особо не ломайте над красотами там всякими. Начните просто, как любая сказка начинается: в некотором царстве, в некотором государстве жил герцог Сан-Маринский. Так что успехов. Про обед я вас где-то за час предупрежу. Хорошо?
Дверь хлопнула. В некотором царстве, в некотором государстве некий Мюллер закрыл дверь в комнату некоего наследника Сан-Маринского. Н-да, подумал Титус, как ни крути, похоже, придется стать писателем. Хорошо, что не скульптором…
В этот самый момент, когда наследник еще исследовал рассеянным взглядом только-только захлопнувшуюся дверь, случилось что-то непонятное. Титус мог поклясться – перо само прыгнуло ему в руку. От неожиданности он даже уронил недоеденный круассан в кофе. Попробовал разжать пальцы, но ничего не вышло – перо буквально приросло к ним. Тогда он изо всех сил потряс рукой, как будто к ней приклеился комок липкой оконной замазки. Опять никакого результата. Более того, перо, словно став свинцовым, с непостижимой силой потянуло руку Титуса вниз, к бумаге. Его острый конец воткнулся в бумажный лист, и тут наваждение мгновенно прошло. Титус вновь ощутил себя свободным. Хотя, конечно, не совсем. Он понял:
Когда мысль эта ясно проявилась в его голове – так же ясно и достоверно, как, например, мысль о том, что Земля вращается вокруг Солнца, лоб немедленно стал мокрым. С суеверным ужасом Титус вглядывался в зажатое пальцами перо, такое обычное и заурядное на первый взгляд. Необъяснимые свойства пера поразили его – но вовсе не так, как поражает нас, скажем, индийский йог, глотающий стальные шпаги. Нет, Титуса посетило ощущение гигантской, невообразимой силы, заключенной, по контрасту, в столь легком, почти невесомом предмете, что он держал сейчас в руке. И сила эта была в полном его распоряжении. Даже больше – она хотела, чтобы он ей воспользовался.
Наследник попробовал слегка двинуть пером вдоль по листу. Оно легко подчинилось, и на бумаге осталась крохотная синяя черточка. Титус поймал себя на мысли: так, наверное, чувствуют себя саперы, что ошибаются только один раз. И «к-х-х»… Перо тем временем затаилось и больше никак не демонстрировало своих необычных способностей – возможно, не хотело, чтобы наследник его боялся. И Титус правда осмелел. Навряд ли Архивариус одарил бы его тем, с чем он не способен справиться. Писать так писать. Как там советовал Мюллер?