Ольга Власова – Титус, наследник Сан-Маринский (страница 50)
Думается, в первую очередь тут имелся в виду Счастливый Барон – выглядел он действительно неважно. Нос его, кажется, еще вырос и покраснел до цвета спелой вишни, став главной деталью на сонном лице. Доспехи смотрелись как солянка, собранная на оружейной свалке, конь в летах низко опустил голову – так, видимо, было ему стыдно за себя и за всадника. Кавалер Хартманн, сеньор Москито и граф Разлуцкий выглядели пореспектабельнее, но было заметно, что новая жизнь тоже не обошла их испытаниями, лишив прежних источников существования. Напротив, Большой Феодал, видимо изрядно заработав в последние недели на издании газеты, разоделся в пух и прах. Латы сверкали как зеркальные, черный конь задорно вытанцовывал чечетку на брусчатке, ветер доносил запах одеколона даже до третьего этажа. Завидев наследника, все пятеро немедленно разразились радостными криками, спешились и припали на одно колено. Неодетый, с всклокоченными волосами, Титус неуверенно помахал им в ответ рукой. Нельзя сказать, что он совсем не обрадовался появлению под своими окнами пятерки экс-вассалов – было в том что-то от далекой первой любви из юности. Но голова наследника, если честно, в данный момент под завязку была забита самыми разными вариантами концовок, все, правда, как одна – дрянные и банальные. Накануне Титус обсудил их с Мюллером и убедился в том окончательно и бесповоротно.
– Что, если в замок вернется Архивариус и все случившееся окажется лишь поучительным сном наследника?
Мюллер помотал головой:
– Не верю!
– А если в замке обнаружится еще один, ранее неизвестный волшебный предмет, с помощью которого возможно остановить потоп?
Теперь Мюллер поморщился:
– Волшебный предмет? Какая ахинея… Вы что, сир, комиксов в свое время перечитали?
– Мм… А если Лея выйдет замуж за двойника и Архивариус подарит им на свадьбу спасение мира?
Мюллер горестно взглянул на Титуса, потом отвел взгляд в сторону.
– Вам, сир, надо чаще гулять. И питаться получше – сегодня обязательно сварю вам куриный супчик…
Правда, сам собой нарисовался еще один вариант концовки. Три дня назад какими-то окольными тропами до Титуса добралось письмо двойника. Тот писал в столь вежливой и непринужденной манере, что буквы, разбегаясь из сложенных им строчек, сами собой складывались в крик души: «Мне страшно! Страшно!», достоверно передавая тот ужас, в котором жил последние месяцы хозяин замка.
Тяжело вздохнув, Титус отложил письмо. Представилась еще одна развязка: он бежит из города к двойнику, чтобы вместе с ним оборонять замок от орды Джузеппе. Вполне себе в духе безумного босховского полотна, в которое превратился созданный им мир… На письмо отвечать не стал. Да и что он мог ответить? Что Архивариус, увы, не поможет и в запасе нет ни одной хорошей концовки? И все так или иначе умрут, с кровопролитием или без оного?
Тем временем подготовка похода шла своим чередом. Сначала подоспели заказанные для Титуса доспехи – черные, с золотыми насечками. Потом войско Союза прибрежных городов из пяти тысяч человек – с осадными бомбардами и баллистами, как и обещала баронесса Лисиво. Оно тоже встало лагерем у городских стен, только с другой стороны, обращенной не к морю, а к замку. Стало уже совсем очевидно, что такая масса людей не может долго пребывать в одном месте и поход вот-вот начнется. Тем более что все городские запасы – а особенно пива и вина – практически истощились. Однажды утром Титус проснулся от того, что кровать, на которой он лежал, принялась тихонько подрагивать. Решив, что конец света начался раньше рассчитанного двойником времени, он выскочил в чем был на балкон и тут понял свою ошибку. Армия Джузеппе маршировала по центральной улице через Сан-Марино, от одних ворот к другим. Титус прежде не задумывался о том, как же будет выглядеть народный поход на замок, представляя себе не более чем бесформенную толпу оборванцев. Но, как оказалось, Джузеппе собирался атаковать двойника несколькими «родами войск». Навряд ли тут имели место тактические соображения, скорее всего, главарь секты хотел превратить ту самую воображаемую Титусом толпу в нечто более оформленное. Первыми шли несколько сотен «нюхателей» – они вертели головами по сторонам, шумно втягивали носом воздух и шипели изо всех сил: «Чую! Чую!». В руках у них были полированные палки, которыми «нюхатели» время от времени потрясали в воздухе. Потом потянулись «кидатели» – крестьяне, склонившиеся пополам под тяжестью мешков с камнями, которые, очевидно, предполагалось швырять в защитников замка. Далее шли «поджигатели» – каждый нес в руке незажженный факел и тащил за собой бочонок на колесах, в котором, по всей видимости, находилась некая зажигательная смесь. Полки́ сменяли один другой, и Титус, стоя на балконе, чувствовал себя принимающим парад военачальником, пусть на него не обращали особого внимания. Большинство участников народной армии очутились в городе впервые и потому понятия не имели, где изволит проживать наследник Сан-Маринский. Одетого в исподнее Титуса наверняка принимали за какого-то богатого горожанина, вылезшего поглазеть, что за шум и куда все бегут.
Впрочем, Титус хорошо понимал – наблюдатель он ненадолго, от силы на пару часов. В самом деле, едва армия в двадцать или даже более тысяч вил, палок и кос промаршировала мимо дома ростовщика, туда же подъехала карета с гербом, а еще через пять минут наследник принимал у себя баронессу Лисиво.
– Они выступили в поход, потому как вчера в их лагере закончились все припасы, – со знанием дела сообщила она Титусу, как только уселась напротив в резное, обитое темным бархатом кресло.
– Не разумнее ли отправить вперед регулярные войска? – спросил Титус рассеянно, вспоминая «нюхателей» и представляя, как они полезут на двадцатиметровые стены замка.
– Вовсе нет, ваша светлость, – ответила баронесса таким тоном, что наследник почувствовал себя идиотом. – Замок они все равно не возьмут, зато мы сможем понять, что же приготовил нам самозванец. С толпой в поход отправились несколько моих шпионов.
Титус закрыл глаза. Значит, случится то, о чем предупредил двойник. Бойня и резня. Все эти двадцать тысяч частью будут перебиты, умрут от ран, частью разбегутся по окрестностям.
– Мы пойдем следом, – продолжила баронесса. – Думаю, нужно выступить через три часа – нагоним их как раз у замка.
Титус кивнул. Посмотрел тоскливо на стол, где аккуратной стопкой сложил ночью листки рукописи.
«Надо обязательно взять ее с собой», – промелькнуло в голове.
Вскоре после того, как баронесса Лисиво удалилась, принесли доспехи. Косясь осторожно на лежащую в углу комнаты груду черного металла, Титус кое-как позавтракал. Мюллер, убирая посуду, бодро что-то насвистывал, похоже, военный марш. Это выглядело издевательски и дико, пусть Титус и выступал в поход впервые в жизни. Все, конечно же, должно было происходить совсем иначе – серьезно и продуманно. Нужен был военный совет, карты с нарисованными стрелками направлений атаки, подсчет количества бойцов и необходимого запаса провизии. Вместо того ему принесли доспехи и, как вязанку дров, свалили их кучей на пол.
– Как думаешь, сколько продлится наш поход? – спросил Титус у Мюллера уже внизу, во внутреннем дворике дома ростовщика, где слуга помогал наследнику надевать доспехи и закреплял их с помощью кожаных шнурков.
– Не думаю, что очень долго, сир, – вздохнул тот в ответ. – В любом случае не дольше, чем Столетняя война между Англией и Францией.
– Мюллер, Мюллер, – укоризненно протянул Титус, пытаясь считать с лица слуги, что тот на самом деле думает. – Ты же знаешь все наперед. Разве нет?
– Сир, если бы я знал все заранее, вы бы здесь никогда не очутились. Да и вообще не появились бы на свет. Н-да… Лучше повернитесь-ка ко мне немного, тут один шнурок слишком короток, никак не могу его ухватить…
Пока Мюллер колдовал со шнурками для ножной защиты, Титус размышлял, куда деть рукопись, чтобы у него не было шансов с ней расстаться. В конце концов, по согласованию со слугой, засунул ее между панцирем и рубашкой.
– Как тебе такая концовка, Мюллер? Стрела пробивает панцирь, но застревает в бумаге. Тут появляется Архивариус и говорит: «Вот в чем был смысл твоего бумагомарания, мой друг. Доказать, что в этой жизни мы можем упорно заниматься чем-то с одной целью, но Вселенная заготовила для того совсем иной смысл»…
Мюллер, выслушав все это с непроницаемым лицом, в конце концов ухмыльнулся:
– Ну и фантазер же вы, сир! Но все равно подумайте еще. Верю, что можете придумать что-то поинтереснее.
Наследник вздохнул, скользнул взглядом по камзолу слуги с широкими полосатыми рукавами.
– А как же ты собрался идти на войну без доспехов?
– Зачем мне доспехи, когда со мной вы, сир? – загадочно ответил Мюллер и больше уже не промолвил ни слова до того самого момента, как двое человек прислуги, пыхтя и выкатывая глаза от усилий, водрузили облаченного в доспехи Титуса на ослепительно-белую лошадь – тоже в железном наморднике и доспехах.