Ольга Висмут – Мой криминальный босс – 2 (страница 7)

А у меня кровь в жилах стынет. У ребенка ангина, а его пытались накормить острым харчо? Не мудрено, что Лелька не стала есть! У этой женщины вообще дети есть?

Еще и мысли о Свете не дают покоя. Как мы с Лелькой тут можем остаться, если она может появиться в любую минуту? Наверняка они с Пашей вместе живут. И вряд ли она обрадуется, увидев меня.

Прям шведская семья, какая-то. Бывший жених с беременной невестой и его бывшая невеста с ребенком.

И домой я Лельку забрать не могу. На улице холодно. Как по закону подлости впервые с начала зимы ударил мороз!

– А пока супчик варится, давай молочко с медом попьем, а потом горлышко пополощем. Хорошо? – укутываю Лельку в одеяло.

Затем оборачиваюсь к Паше:

– У тебя в квартире мед с молоком есть?

– Нет, но если нужно, я закажу доставку.

– Закажи, – соглашаюсь я. – Еще мне нужны йод, соль, сода и теплая вода.

– Зачем? – хмурится он.

– Горло будем лечить.

– Я понял, но зачем? Ей достаточно выписали лекарств.

У меня нет ни сил, ни желания спорить. Поэтому я спокойно повторяю слова:

– Мне нужен стакан теплой воды, йод, соль и сода.

– Мам, а ты не привезла мой планшет? – хрипит Лелька из-под одеяла.

– Забыла, милая. Ты поспи, а вечером я привезу.

Дочь кивает.

Я отхожу от кровати и сажусь на стульчик рядом с ней.

– Не думаю, что тебе стоит куда-то ехать сегодня, – говорит Паша шепотом. – Останься с ней, я сам все привезу.

Лелька открывает глаза и смотрит на него. Я тоже поворачиваю голову. Хмурюсь. Мне есть что сказать, но не при ребенке.

Перевожу взгляд на дочь. Не хочу ее оставлять ни на минуту в таком состоянии. Но с Пашей надо поговорить.

– Ладно, пойду сделаю заказ и спрошу у Абрамовны, есть ли в аптечке йод, – он поднимается.

Я тоже встаю. Вижу, как его глаза темнеют по мере того, как я приближаюсь.

– Ты не останешься здесь? – он цепко смотрит на меня.

– Надо поговорить, – отвечаю уклончиво.

По спине пробегает дрожь. Не хочу оставлять Лельку одну, но выбора нет. Я должна расставить точки над “И”.

– Хорошо, пошли на кухню. Поговорим за чаем, – решает он.

На кухне домработница колдует над плитой.

– Марина, заварите нам чай, пожалуйста, – отвлекает ее Паша. – У нас есть йод?

– Да, Павел Сергеевич.

– Хорошо, приготовьте йод, соль и соду.

– Это все?

Паша поглядывает на меня.

– Еще нужны молоко и мед, – напоминаю про обещанный заказ.

– Да, сейчас позвоню в доставку.

Она тут же начинает стучать шкафчиками и чайником.

Мы садимся за круглый стол. Он маленький, рассчитан на двух человек, и я внезапно осознаю, что в этой квартире, какой бы большой она не казалась, все рассчитано на двоих. Вот и у этого столика всего два кресла – удобных, мягких, глубоких, но два.

– Паш, я не могу оставить дочь у тебя. Нужно отвести ее домой.

– Не вижу причины. Скорее это ты должна остаться тут, с нашей дочерью, – он пожимает плечами.

Я кошусь на Марину, но она не смотрит на нас, а ставит чайник на плиту.

– И каким это образом? – я все же понижаю голос. – Что скажет твоя невеста, когда увидит меня?

– Светы тут нет.

Его тон абсолютно спокоен.

– А, оу, – выдыхаю я.

Видимо, это одна из квартир Островского. Здесь он с дочкой встречается, а со Светой живет в другой?

– Все равно не удобно. Что люди скажут?

– Таня, наша дочь больна. За окном уже темно. Куда ты с ней поедешь? Оставайся тут, с нами, – Паша подается вперед.

В его голосе появляются мягкие нотки.

“С нами?” Я округляю глаза.

– Погоди, а Света?

– А что она?

– Она тоже сюда приедет или где она?

– Здесь я, экономка и наша дочь. Светы тут нет.

Я мотаю головой из стороны в сторону.

– Но так нельзя. Она твоя невеста. Я не могу остаться в одной квартире с тобой.

На лице Паши начинают играть желваки.

– Я не живу со Светой. Поэтому и говорю, чтоб ты осталась здесь. Если надо, я отвезу тебя домой, возьмешь нужные вещи. Но сегодня я не выпущу дочь из квартиры, – жестко отрезает он.

Я ежусь от его слов. Но понимаю, что не могу спорить.

– Я тоже не брошу свою дочь, – говорю резким тоном. И выдыхаю, потирая виски: – Хорошо. Я остаюсь.

Мы гневно смотрим друг другу в глаза.

И вопреки всей ситуации по телу пробегает дрожь. Потому что Паша опять смотрит так, будто желает меня. Будто сейчас поцелует. Но так ведь нельзя!

Его взгляд пробирает меня до души, все тело покрывается щекочущими мурашками.

– Вот и решили, – на лице Паши возникает улыбка.

– Это ради дочери, Островский, а не ради тебя, – говорю ему сухо.

Чайник начинает свистеть. Марина тут же снимает его. Разливает по чашкам чай. Ставит перед нами на стол.