Ольга Виноградова – Праздник юаньсяо. Старые и новые истории из моей китайской жизни (страница 7)
Брат и сестра
Немного беспокоюсь, отпустишь ли ты меня в Тяньцзинь, моя Большая Бабушка. Как расстанусь с тобой? Ты, конечно, поначалу – и я уже давно оповестила об этом мир своими тяжкими стонами – была довольно суровой, заключив меня одну как перст в своих колдовских горах – таких несокрушимых ледяным декабрьским вечером, и таких веселых в ослепительно-солнечный день многокрасочной ранней осенью или долгой, вспыхивающей сначала сливовыми, абрикосовыми, после персиковыми, а затем и грушевыми деревьями весной. А те деревья, которые с жёлтыми цветами, иногда держатся даже зимой, или зацветают первыми – говорит мне Синхун, моя приятельница из международного отдела, местная-местная, одна из твоих пра-правнучек, Большая Бабушка, я поняла это, это в ней сразу расслышала.
Ты воспитывала меня, глядя в мое окно вечерами, подсвечивая мои окна послушным тебе лунным светом. Ты требовала все новых доказательств моей работы над собой. Не гадай, что там, за облаками, когда день ещё только начинается – ты учила меня. Ты не узнаешь, какая будет погода, пока облака не поднимутся… Просто смотри, как они уплывают вверх. И я научилась этому. Не гоняйся за любовниками – они как эти сороки, которые лишь добывают себе пищу и ссорятся за неё… В тишине, среди моих вершин ты услышишь шаги и дыхание того, кто придет именно к тебе. И я поняла отшельников с их способностью видеть человека насквозь – и фальшивые действия и слова стали коробить меня куда сильнее, чем раньше.
И я перестала гнаться за вами, сороки: за тобой гнаться перестала, галлюцинация моя, мой неполученный приз, мой возлюбленный, мой разлюбленный, отступила – слышишь ли. Я и имени твоего здесь не назову. Я подожду, пока облака не поднимутся… А ты – ты ступай себе, ищи свой рай… Да не оглядывайся… Нет, нет, нет, не гонюсь я. Кажется, все тут ясно. Ведь да?
В субботу по всему нашему маленькому парку расцвела сирень – лиловая и белая, здесь это маленькие деревца, а не кустарник – и еще не раскрыв соцветий уже запахла, закружила головы… Позже, гораздо позже она расцветет там, в Москве, дома. Какая невозможная сирень была в моем детстве на Арбатской площади!
Мы встретились утром в девять и поехали за город с другими иностранными учителями, а потом навестили храм бога горы Тай. Да, твоего, Большая Бабушка, брата… Мы видели там эпическую роспись: путешествие бога горы Тай с Востока на Запад. Я все высматривала тебя, Бабушка, на этой фреске. Мне показалось, что одна из дам с фрески слегка пошевелила рукой…
Синхун рассказала мне кое-что о вас с твоим братом – о богах нашей горы. Нет-нет, я не проговорюсь, ничего лишнего не выдам. Я могу только лишь намекнуть… Я всегда знала, что буду держаться тебя, Большая Бабушка, хотя по официальной, можно сказать, версии главный бог горы – твой брат. И вся эта неразбериха и путаница является таковой лишь для чужих. Брата называют твоим отцом, тебя – какой-то там царицей и прочая чепуха. Твой храм на горе, когда я поднялась туда, показался мне нежилым. Зато маленькая пещера, тоже твоя, на горе – ого-го что это была за пещера! Но твой страж не пропустил меня, хотя и дремал, сидя у входа. Он не впустил меня без даров и достойного повода.
Позабавила меня и история про твои туфли, Бабушка (тоже Синхун шепнула), – про твои туфли, которые УЖЕ СТОЯЛИ НА ВЕРШИНЕ ГОРЫ, КОГДА ТВОЙ БРАТ ВПЕРВЫЕ ПОДНЯЛСЯ ТУДА. Ты же сама соблюла приличия – и явилась, поднялась, чтобы повелевать (нашей горой) уже после брата. Однако самые проницательные догадались, кто есть кто…
…Передо мной лежит вскрытый конверт. Я читаю контракт. День сегодня пасмурный, рифмующаяся двойная холка горы почти сливается с небом. Вершина слева видна чуть лучше. Если назвать события, которые со мной происходили в этом городе у подножия горы Тай, то это и не события вовсе…
Кроме того, что я сошла когда-то здесь с поезда.
Кроме того, что я нашла здесь тех, кто меня теперь обнимает при встрече.
Кроме того, что Синхун позавчера угощала меня самым вкусным на все времена нао-тофу и показала мне дорожки своего детства. 23
Кроме того, что я убегу отсюда однажды свежим горным утром в неизвестность, потому что она позвала меня…
Кроме того, что… Тсс… молчу… Надеюсь, ты меня отпустишь…
Колошение хлебов
Сюда не приезжают – здесь оказываются. Ну и дырища, хныкал Роман, которого мой город захватил в плен и два дня безостановочно пытал: смогом, деревенскими окраинами и, по воле судьбы (а отчасти из-за моей лени), неудачным велосипедным маршрутом. Он приехал в Тайань, но не попал в него. Не вышла из облаков моя гора, не улыбнулись странному типу в японском наморднике мои прекрасные шаньдунцы. 24
Здесь оказываются. В месте, где, кроме горы, ничего нет. Ничего лишнего – только жизнь и смерть, школа и кладбище, камни и небо, в месте, где пересохли речки, но вода бьет из земли, из гор, мостовых, стен, крыш. Нет двора без ивы, нет без источника, – говорили раньше о Цзиннане, он рядом. В месте, где мосты глядят на тебя ночью своими зеркальными глазами, будто полными слёз, а ветер возвращает тебе твои мысли, твоё дыхание.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.