Ольга Вешнева – Стальной адмирал и пушистый хвост (СИ) (страница 16)

– Вот именно – показалось. Иначе говоря, померещилось, – я удивилась тому, как вообще ей в голову могло такое прийти.

Наверное, причина в том, что влюбленные по-особому смотрят на мир: не как сохранившие здравомыслие свободные личности, а точно сквозь кривое зеркало.

– А я понадеялась, что твой внутренний мир начал раскрашиваться яркими красками любви, – Трина печально вздохнула.

– Не нужно мучить себя напрасными надеждами, – посоветовала я. – Ты же все видела и слышала. Свое отношение к ушастому я точно выразила на совещании. Точнее было бы только пристрелить его на месте. Разве не так?

– Я подумала, у тебя так проявляется психологическая реакция отрицания. Подсознание противится самому факту влюбленности. Быть может, ты все еще находишься под влиянием закулисных игр своего разума. Стесняешься признаться даже самой себе в том, что лимерийский красавчик тебе приглянулся.

– Перестань фантазировать, Трина. Никогда и ни при каких жизненных обстоятельствах мне не может понравиться парень, хоть отдаленно похожий на риаса. Запомни это. И закроем тему.

Я закинула случайно надрезанную брыкву в мешок, и та все же раскололась от слабого удара.

После веселого праздничного пира я вернулась в свое уютное жилище, покормила Шанти, которая наотрез отказывалась ночевать вдали от хозяйки в уличном вольере, приняла душ и легла в кровать. Для кого-то момент погружения в сон – это приятное предвкушение увлекательной прогулки по красивому миру грез. А я не торопилась засыпать, понимая, что меня обычно ждет за горизонтом сна и яви. Долго лежала с открытыми глазами, думая о разном. А когда веки автоматически захлопнулись от усталости, я тут же оказалась в эпицентре ожесточенного боя. Гремели взрывы, раздавались крики и стоны раненых. Повсюду была кровь. Я стреляла из бластеров с двух рук, и передо мной один за другим падали диркены. Их страшные чешуйчатые рожи мелькали в полумгле, освещаемой вспышками огня и лазера. На широком голографическом экране сквозь сетку помех проявлялась, мерцая серым призраком, оскаленная злобная морда риаса и звучал его искаженный до скрипа голос, призывающий наш народ к немедленной капитуляции.

Хлопки артобстрела стали еще громче. Руки попытались инстинктивно нащупать под одеялом бластер и нож, которые были моими неразлучными спутниками в годы войны. Распахнув глаза, я вскочила с кровати. Меня пробирала нервная дрожь. Шанти тоже подрагивала, хрипло рыча. Гончая стояла, полупригнувшись на напружиненных лапах, и смотрела в панорамное окно. Над городом ярко искрился разноцветный фейерверк. Жители веселились, отмечая ежегодный праздник урожая брыквы. В небо взлетали огненные птицы, среди звезд распускались прекрасные цветы.

– Успокойся, девочка… Это не обстрел. Война окончена. Пора нам с тобой привыкнуть к мирной жизни, – приговаривала я, поглаживая Шанти по жесткой зубчатой холке. – Научиться радоваться салютам в ясном звездном небе.

Мое привыкание к мирной жизни явно затянулось, и с этим надо решать вопрос. Иначе я могу стать угрозой для окружающих. Кайс и Трина правы в одном. Влюбленность, свидания… Все это поможет изменить программу подсознания, скорректировать и настроить на новый лад. Но только я, похоже, разучилась кого-то любить больше, чем друга. Просто не рисковала к кому-то привязываться так сильно, чтобы уже не представлять без него своей жизни. Из страха перед тем, что расставание придет слишком рано и будет не простым житейским моментом, а ужасной трагедией. Я прошла через все это в юности… Пламенные чувства, приятные волнения. А потом приходилось смотреть, как любимый парень тонет в пучине открытого космоса или сгорает в огне. Суеверные одинокие старушки поговаривали, что я нелюбима богами, на мне лежит проклятие, а потому все мужчины, которых мне суждено любить за всю свою жизнь, будут обречены на мучительную смерть. Знали бы они, сколько на войне таких “проклятых”.

Нельзя продолжать жить в плену кошмарных воспоминаний. Так и с ума сойти недолго. Студенты, нерадивые и старательные, помогут мне отвлечься от войны, которая завершилась в галактике нашей безоговорочной победой, но все еще продолжалась в глубинах моего разума.

Щелкнул коммуникатор, в ночном тихом режиме оповестил о входящем сигнале. Генерал Элкорнис! Старика выписали из больницы, и он поспешил меня порадовать доброй весточкой. Сообщил, что здоровье теперь в норме. Попросил присматривать как за студентами, так и за ректором-энтузиастом.

– Надеюсь, моя лучшая ученица сумеет навести порядок, восстановить строгую дисциплину и вернуть академии прежнюю добрую славу, – в завершение нашей беседы сказал генерал Элкорнис.

– Дорогой учитель, я вас не подведу, – заверила я.

Хотела выключить коммуникатор, но случайно ткнула пальцем в левый верхний уголок сенсорного экрана и открыла сводку о студентах самой, в прямом смысле, взрывоопасной группы. Первым возник тот самый голографический портрет молодого лимерийского аристократа, ставший предметом спора.

“Кто ты, Рэй Лимари? Почему твой внимательный взгляд и хитренькая улыбочка включают на полную мощность предупреждающий сигнал моей интуиции?

Может, я и вправду была несправедлива по отношению к тебе? Поддалась глупым играм не вполне здорового разума, испещренного боевыми шрамами и покрытого кровоточащими язвами?

Ничего, завтра я увижу тебя воочию. Постараюсь выяснить, действительно ли твое появление в академии повлечет за собой новые беды и опасности – то, о чем жители этой планеты и целой империи хотят как можно скорее позабыть, но не у всех получается”.

Кайс назначил меня куратором первой, самой сложной в управлении, группы. Ну, разумеется, кто же еще сможет укротить венценосных особ, кроме как настоящая полноправная принцесса?

Глава 10. Кадет Лимари

Рэй

Кадет Лимари… Красиво звучит!

После процедуры медицинского осмотра меня спросили, как будет удобно ко мне обращаться. Актуальный вопрос, ибо у некоторых существ полное имя не помещалось на стандартную страницу документа. Выбрал фамилию, которой мой отец дорожил всю свою жизнь.

Стоя на торжественной линейке, я подумал, а вдруг его дух витает где-то поблизости и видит меня в нарядном синем кителе с вышитыми белыми звездами. Наверное, отец мог бы гордиться мной. Даже немного жаль, что я тут ненадолго, не на пять лет, как другие, настоящие, кадеты. Реально эта академия – не худшее место в галактике. Уж точно лучше дашиойнских трущоб.

Слева от меня вытянулся в парадной стойке алверийский граф Дарникус. Коротко подстриженный, в отличие от большинства аристократов этой расы, предпочитающих носить длинные волосы, заплетая их в косу или собирая в хвост. Кстати, о хвостах и хвостатых… Альтерро снабдил меня полезной информацией, предоставил подробное досье на одногруппников. Благодаря ему я заранее знал, с кем мне придется делить комнату в общежитии. Компания подобралась не самая приятная, но по сравнению с обитающими в трущобах уличными бандами или путешествующими по всему обозримому космосу пиратами, еще более-менее сносная.

Дарникус предпочитал на меня не смотреть, лишь изредка удостаивал случайным беглым взглядом, исполненным презрения. Зато стоящий справа пушистый трехглазый парень, весь круглый и потому очень необычно выглядящий в академической форме, так и сверлил меня несчастным робким взглядом потерявшегося домашнего зверька. Ростом он был почти вдвое ниже нас с графом и своей соседки справа, миловидной розовой “кошечки” Мурнии.

– Привет. Меня зовут Пуршаль, – преодолев нерешительность, обратился он ко мне.

Жизненный опыт из детства и юности подсказывал мне, что лучше ответить круглому чудику полным игнором или легким хамством. По всему видно, это будущий объект всеобщих насмешек. С такими не следует дружить. Он них надо держаться подальше, если не хочешь, чтобы тебя самого причислили к неудачникам.

Но проблема оказалась в том, что я вступил в ту стадию неизлечимой болезни под названием “возраст”, когда ты уже думаешь не о покорении мира, а о выживании в нем. А еще начинаешь размышлять о вероятном будущем своих детей. Даже если пока и не планируешь их производить. Внезапно подумал, а если бы Пуршаль был моим сыном (нет, ни за какое вознаграждение не свяжусь с миголупийской женщиной, она меня попросту раздавит), то я, как его отец, не хотел бы, чтобы у парня совсем не нашлось друзей в академии, чтобы все сверстники над ним только издевались, и никто бы ему не помог в трудный момент, не поддержал и не утешил.

– Я Рэй, – глянул искоса сверху вниз и процедил сквозь зубы, давая понять, что не жажду общения.

– Рад знакомству, – круглый чудик счастливо заулыбался во весь свой широченный рот. – Признаюсь тебе, Рэй, я так странно себя чувствую здесь… Все вокруг на меня не похожи. Такие стройные, подтянутые.

– А ты что думал? Кого тут ожидал увидеть? Это военная академия. Сюда принимают тех, кто сдал все нормативы по физической подготовке, – объяснил я терпеливо.

По крайней мере, так было раньше.

– Отец советовал мне поступить в университет филологии и философии, – вспомнил Пуршаль. – А я мечтал учиться здесь и настоял на своем. Думал, там можно умереть со скуки.

– Здесь тебе точно не придется скучать, – я насмешливо улыбнулся.