Ольга Вешнева – Край черных магнолий (СИ) (страница 30)

“Неужели, Альбертыч узнал о выдуманных вампирах? Великие Маги многое видят… Надеюсь, он все поймет и прикроет меня. Я ведь не со злого умысла в коррупционное болото влезла”.

***

Полночи я не могла уснуть и пришла на кухню. Мама считала, что горячее молоко – лучшее средство от бессонницы. Услышав слабый шорох за окном, я приподняла штору и всмотрелась в гранатовые кустарники. Чутье умоляло меня выйти на улицу. Впервые за короткий жизненный отрезок я так ясно почувствовала приближение вампира.

Я выключила газ, подхватила с буфета просмоленный кол и умчалась в сад. Листва деревьев шумела, растрепанная ночной бурей, она скидывала на меня полусонную тлю и мелкий растительный сор. Я обогнула участок по периметру, заглянула в сарай и собачью будку, просмотрела кусты и розарий, проверила древесину забора и стволы деревьев на наличие следов от когтей, проползла по газону на четвереньках, ища примятые травинки. Сделав еще один круг трусцой по ночному саду, я вернулась домой.

По внешним признакам, “клиента” в саду не было, но шестое чувство убеждало в обратном: вампир бродит где-то рядом. Я снова поверила внутреннему голосу. Подогревая молоко в эмалированном ковше, и, чуть позже, потягивая его мелкими глотками из фарфоровой чашки, я ждала нападения.

Я сидела на темной кухне спиной к окну. Заговоренный кол положила на колени. Синоптики ошиблись с датой шторма, он явился с запозданием. Молнии разразившейся грозы высвечивали мои очертания в зеркале, артиллерийскими залпами выстреливал гром, барабанили по стеклу тяжелые дождевые капли, с водостоков обрушивались грязные микросели. Слушая однообразный разговор ливня, я замерла, готовая вскочить при любом подозрительном шуме в саду, какой только смогу различить в шуме дождя.

К трем часам ночи гроза удалилась на восток и дождь закончился, но тревожное предчувствие не ослабло. Спрятав кол в складках зеленого кардигана грубой вязки косичками, накинутого на серую трикотажную пижаму, я вышла на крыльцо и прислушалась. За журчанием стекающих на центральную дорожку ручейков и шепотом утихомирившейся листвы плодовых деревьев, прослеживался хлюпающий звук трения мокрой обуви о траву газона.

Не желая упускать добычу, я рванулась к аллейке высоких, тесно посаженных туй, расплескивая кроссовками дождевую воду. Когда я вылетела с колом на боевой позиции из мокрых зарослей, то едва успела притормозить перед знакомым силуэтом.

– Сдаюсь, – прошептал Тихон, напуганный моим воинственным видом. – Не кидай меня в лужу. – подняв руки вверх, он забавно шевельнул пальцами. – Я и так промок до нитки. Привет, Светик, – он воспринял мое молчание как подтверждение прощения. – Я подумал, ты обидишься, если я не приду в гости как обычно. И вот я весь перед тобой, дрожу.

Он выпустил из черных кожаных брюк темно-красную рубашку, чуть отжал ее края – вода так и полилась.

– Позвонил бы, – я опустила кол.

– Не хотел тебя будить, подумал, что ты спишь. Ночь бури не годится для охоты. Собирался оставить на крыльце подарок.

Тихон показал из-за спины букет с курчавыми светло-зелеными бутонами.

– Странные цветы, – промямлила я, разомлев от нежности.

– Я долго размышлял о том, что невосприимчивость к тонкому чувствованию мешает тебе наслаждаться видом прекрасных творений природы, – голос Тихона притих и задрожал. – Но так и не смог позволить себе явиться на свидание без букета роз.

– Так это розы! – стесняясь хлюпанья воды в кроссовках, я подошла к нему. – А почему они зеленые?

– Редкий голландский сорт. Генная модификация. Я подумал, они выглядят весьма... аномально, и могут понравиться такой привередливой девушке, как ты. Они побелеют, когда распустятся, – Тихон уткнулся носом в мерцающие от воды бутоны, а затем вручил мне букет.

Я коснулась его холодных пальцев, принимая цветы.

Тихон вздрогнул и резко вскинул глаза. Счастливая улыбка на его круглой физиономии сменилось гримасой необъяснимой ярости. Нечаянный свидетель предположил бы, что у меня на лбу написано матерное слово. Но я – то знала, что ничего там не написано.

– Ты чего? – я прикоснулась к груди Тихона свободной от букета рукой.

Он резко отшагнул, сверкнув жутковатым взглядом.

– Я не могу, – Тихон опустил голову и отшагнул к высокой туе. – Понимаешь Светик, у меня нет сил притворяться. Делать вид, будто между нами все хорошо. Не огорчаться из-за твоего ветреного поведения. Я всем сердцем пытаюсь тебя простить, но ты мне причинила неутихающую боль.

– Эй! Дружок! У тебя с мозгами как? Они пока на месте? Или расплавились от стихоплетства? – с букетом в левой руке и с осиновым колом (осторожность не повредит) в правой, я подошла к нему. – Чем тебя не устраивает мое поведение?

– Вчера ты целовалась со мной в лесу, а сегодня пошла на свидание с Семеном Верховцевым в “Попробуй Зайди”. Я так надеялся! Весь горел от чувства, – Тихон поежился. – Я считал свою возлюбленную приличной девушкой, закрывал глаза на ее потребительское отношение к жизни. Но она… – его челюсти сжались и зубы хищно заскрипели, – она…

“Так и знала. Они в сговоре”, – я собралась выгнать Тихона за калитку с изъятием дубликата ключей, но побоялась, что вымокший насквозь неженка простудится на холодном ветру по пути домой.

– Во-первых, кафешка называется не “Попробуй Зайди”, а “Зайди Попробуй”, – настойчиво поправила я.

– Я зову ресторанчик Несмачных “Попробуй Зайди”, – ревнивец включился в отвлекающую игру. – Есть на то причина.

– Во-вторых, никакого свидания не было. Я пришла на концерт Свербилкина, а твой приятель меня пригласил танцевать. В чем тут криминал? Допустим, вы с Семеном на меня поспорили. Так гуляйте оба, где хотите, и с кем хотите… Ко мне не лезьте.

– Прости, Солнышко, – Тихон взял мою руку ледяными мокрыми пальцами и поднес к губам. – Я ни с кем на тебя не спорил. Просто мне становится нехорошо, когда я представляю тебя с другим. Я рассчитываю на твою любовь. Мне больше никто в целом мире не нужен, Светик. Но если ты меня не любишь, я не буду настаивать. Ты должна меня понять, – он припал чуть теплыми губами к тыльной стороне моей ладони. – Мне будет очень плохо без тебя. Невыносимо... Я даже не смогу придумывать стихотворения. Мой поэтический талант пропадет, – он нежно обнял меня, стараясь не намочить мой кардиган. – Пожалуйста, скажи, что ты меня любишь. Пощади разбитое сердечко.

– Ну, все. Закопал ты меня, воспеватель помоек, – я оттаивала, как арктический айсберг при глобальном потеплении. – Люблю я тебя. Слышишь, люблю. Пошли домой, не то превратишься в сосульку. Ветер не утихает. Примешь горячий душ, хряпнешь березовой водочки.

Мы пошли к ступеням крыльца по садовой дорожке.

– Меня лучше согреет горячий чай, – бледное лицо Тихона вновь озарила улыбка.

– Молока добавить? – оставшиеся полпакета тянули меня за душу.

– Я не поклонник чая с молоком или сливками, – Тихон открыл дверь.

Из душевой он вышел не в банном полотенце, а в своих непромокаемых кожаных брюках. Цепкий охотничий взгляд, пробежавший по его красивой груди, приметил различие оттенков загара на лице и остальном теле. Я представила его лежащим на пляже с газетой на голове, и мое любопытство было временно удовлетворено.

Не присаживаясь на стул, Тихон попробовал горячего чая и взял самый маленький эклер.

– Смотри, какую роскошь я откопала в тряпье, – я развернула перед ним широкую футболку. На ней была нарисована конская морда с сигаретой в зубах, и написано: “Бросай курить, братан. Не будь конем”.

– Я сроду не курил, – признался Тихон. – Сделай милость. Найди вещь, в которой не стыдно появиться на людях.

– Пороюсь еще. Но гарантий не даю. – я чмокнула его в нос и побежала рыться в гардеробе Ломакиных.

Я очумело раскапывала ворох ношеных вещей, и мои пальцы нащупали что-то мягкое и пушистое, как только что вылупившийся цыпленок

–Ух, ты! Вот те раз! – раздался далекий отголосок восклицания Владимира Ильича.

Схватив находку, я примчалась на кухню. Тихон сидел за столом, уныло пересчитывая крошки на блюдце.

– Слышал? Сосед закричал? – взволнованно спросила я.

– Нет, – искренне удивился Тихон.

– Старик воскликнул: “Ух, ты”. Пойду посмотрю. Вдруг чего случилось?

– Ты напрасно волнуешься, Солнышко. Вот когда сосед завопит: “Спасите, помогите! Убивают!”, надо будет заглянуть через забор. На каждое “ух” и “ох” не набегаешься. Может, ему комар залетел в глаз, или перезрелый миндаль щелканул по его лысой макушке? А может, у дедушки ногу свело, или его замучил ревматизм? Старость - не радость.

– Ладно, примерь суперскую вещь, – я подала ему серый жилет из козьего пуха. – Больше на тебя ничего нет. В одежде Льва Андреевича ты утонешь.

– Он женский, – Тихон придирчиво завертел жилет в руках.

– Он непонятный.

С трагичным стоном Тихон натянул жилет.

– Щекочется, – он болезненно хихикнул, подергивая плечами, и прислонился к стене. – Я щекотки боюсь.

– Привыкнешь. Зато не холодно. Пуховой массаж полезен для здоровья, – я прижалась к нему и поймала его губы своими. – Кровь разгоняет. Теперь ты настоящий Пушистик, – я на миг отвлеклась от его губ. – Весь мягонький, – я решила его пощекотать прикола ради. – Тепленький.

Мне показалось, что я щекочу Макса. На мгновение я почувствовала тошноту от мощнейшего нервного всплеска.