Ольга Вешнева – Избранный (страница 8)

С другой стороны, при минимальном заряде в рейд не пойдешь. На случай набега шакалов у нас теперь есть высший ифери в качестве эффективной боевой единицы.

Подстрекательская улыбка Грейсона подарила мне, казалось бы, давно потерянное вдохновение. Каюсь, она меня окрылила еще до появления настоящих крыльев за спиной. Я вновь попала под чары сказочного принца из другого мира. Им было невозможно долго противостоять, и я сдалась без боя.

Погрузившись в лучшие воспоминания из недавнего прошлого, я почувствовала восторженное ощущение свободного полета и захотела вновь испытать его наяву.

Мне подумалось, что Грейсон сумел нащупать в темноте нашего взаимного отчуждения ту самую ниточку, что поможет его преодолеть и достичь прежней гармонии.

Я рывком сняла куртку – за секунду извлекла руки из рукавов и отдала ее Грейсону. Мысленно вернулась в один из своих последних полетов, когда занималась разведкой, а не сражением с врагами, и сконцентрировала энергию на выбранной цели. Крылья отозвались на зов и проросли сквозь обшитые аккуратными стежками прорези в свитере. Я улыбнулась, чувствуя, как они раскрываются за спиной, готовясь унести меня к облакам.

– Ой! Не щипайся! Это больно, – неожиданное вторжение в личное пространство заставило меня вздрогнуть и оглянуться.

– Хотел сохранить на память, – Грейсон поднес выдернутое белоснежное перо к солнечному лучу и залюбовался красивым мерцанием.

– Не выйдет, – я повернулась к нему.

– Почему?

– Оно исчезнет.

– Исчезнет?

– Пропадет. Растворится в пространстве без следа. Так понятно?

– Как? Когда?

– Увидишь.

– А оно, случайно, не взорвется? – недоверчиво спросил Грейсон и спрятал перо в нагрудный карман куртки.

– Не должно, – меня повеселил его растерянный и озадаченный вид.

– Ты ведь шутишь? А я почти попался, – Грейсон обнажил белые человеческие зубы в странной улыбке, напоминающей нервный оскал.

– Ни слова шутки. Я честна с тобой, – мне хотелось продолжить: “А ты тоже честен со мной, или привез темные секреты с родной планеты?”

Я стерла этот вопрос с доски ближайших планов. Побоялась вновь разрушить хрупкое доверие между нами, которое только начало понемногу восстанавливаться.

– Погнали наперегонки? – принц ифери улыбнулся во все человеческие зубы, заманивая в авантюру.

Его неожиданное предложение напомнило мне о ночном кошмаре, где он упал в бездонное ущелье. Пробудившееся в памяти жуткое послевкусие отразилось горечью на языке. По расправленным крыльям прокатилась едва заметная легчайшая дрожь, как от дуновения тихого ветерка.

Все равно я не смогла отказаться от веселой гонки. Кивнула в знак согласия, потому что язык чувствовался скованным.

– Одежду сложим под куст, – предложил Грейсон.

– У нас ее очень мало в запасе – подходящей по размеру одежды и обуви, – я объяснила ему правило хозяйственной экономии. – В лесу могут растащить еноты или подрать койоты. Нельзя рисковать. Добыть новую, такую же почти не ношенную, будет большой проблемой. И не факт, что мы вообще найдем нормальные шмотки.

– И куда ее девать? – Грейсон держал мою расправленную куртку перед собой на вытянутых руках. – В зубах я все сразу не унесу. Мне придется стоять здесь и ждать тебя?

– Есть идея. Постой так, я быстро, – я вскинула указательный палец вверх и принялась обшаривать куртку. – Давай, Эмбер, вспоминай, в какой карман ты его запихнула.

Память на этот раз подвела. Кошмар про ущелье я помнила в подробностях, а вот куда положила сложенный вчетверо небольшой брезентовый мешок на завязках как вышибло из головы.

Пропажа обнаружилась с седьмой или восьмой попытки. Кстати, удобная штука на случай ценных находок. Моя куртка и вся одежда Грейсона целиком поместились в мешок. И нет, я не смотрела на голого парня, он перекинулся в кустах и вышел ко мне в зверином обличье. Я дала ему туго набитый брезентовый мешок в зубы, еще пошутила, что можно привязать шнурки к торчащим из ушей антенкам для надежности.

Ботинки Грейсона с засунутыми в них полосатыми носками я рискнула понести в руках. Был у ифери-подменышей один интересный нюанс, отличающий их от людей, – отсутствие неприятного запаха пота. Обувь и носки Золотого Принца не пахли… ммм… мужчиной.

На плетение кокона невидимости не хватило энергии. Оставалось надеяться, что враги не запустят разведывательные дроны в безлюдные леса и горы или, если их все-таки дернет это сделать, то я смогу разглядеть маленькую летающую пакость в небе прежде, чем она засечет меня.

Я уверенно встала на крыло, наслаждаясь по-летнему теплым дыханием ветра, и устремилась навстречу солнцу. Прикрывая ресницами глаза от ослепительного света, наблюдала, как по ажурным краям толстых облаков расползается желтизна: яркая и сочная, будто вынутая ложечкой из разбитого яйца хорошо питающейся курицы.

С тяжелой ностальгией вспомнилось детство на ферме у дедушки с бабушкой. Мне нравилось гулять в лесу, и я частенько нарушала строгие предупреждения не заходить слишком далеко и не пропадать в зеленой глуши часами. Главными врагами в ту пору были другие люди, а самыми страшными словами “бомбежка”, “воздушный налет” или “вражеский десант”. Но даже эти страхи не смогли погубить мои мечты. Сколько себя помню с ранних лет, мне всегда хотелось подняться в небо, воспарить над горами и лесами на дельтаплане или прыгнуть с парашютом. Но, опять же, из-за постоянных военных угроз все эти развлечения были запрещены и недоступны гражданским лицам, а тем более детям. И вот, казалось бы, заветная мечта сбылась. Я научилась летать по-настоящему, как вольная птица… Так, как не могла представить в самой фантастической мечте.

Я неслась навстречу свету и теплу, искусно балансируя в потоках воздуха. Над моей макушкой нависали кучевые облака, а внизу простиралась темно-зеленая с желтыми и красными пятнами лесная громада. Кроны деревьев, сплетаясь ветвями, ткали сплошное полотно и скрывали от моих глаз далекую землю, по которой мчался принц ифери, до невозможности смешной с туго набитым брезентовым мешком в зубах. Он мелькал на виду и снова исчезал, но старался не отставать. На него забавно было смотреть, и чувство свободного полета бодрило, придавало моральных сил, позволяя забыть о несвоевременном расходе энергии.

И все же что-то мешало мне расслабиться, успокоиться и наслаждаться шуточной гонкой. Не страх появления вражеских дронов, какая-то другая тревога. Я не смогла ей дать название и понять, с чем она связана. Она была похожа на гаденькое предчувствие опасности извне, таинственной и прежде незнакомой. Мое сердце беспокойно сжималось в ожидании неизвестной пока что пакости, ожидающей за новым поворотом жизни. Как ни странно, возвращение Грейсона не избавило меня от этой тревоги, а лишь усилило ее. Мистический страх не проходил. Мне даже с высоты синего неба, по которому стадом упитанных барашков неспешно кочевали облака, не удалось скинуть его на землю, обрушить всей тяжестью, чтобы разбился вдребезги под силой гравитации и не годился для повторной склейки.

Неотступная тревожность вынуждала меня внимательнее следить за горизонтом и ловить все доносящиеся из леса звуки. Их было не так уж много, птицы в это время года чаще помалкивали, чем заливались трелями, кое-где цокали белки, стучали дятлы и шуршали мыши. Обострившийся до нечеловеческих возможностей слух не упускал ни одного лесного шевеления. Заунывно скрипели накренившиеся иссохшие деревья, подливая горячей добавки в суп мистического страха.

Где-то вдали взвизгнул койот и обиженно тявкнул, будто за хвост прихватили. Ему подвякнул второй, потом и третий. Их голоса слились в противную голодную песню, и кто-то ее прервал. Раздался треск от сильного удара сухой веткой и снова визг, обиженное тявканье.

Сперва я подумала, что мне показался среди поднявшихся воплей тихий отзвук человеческого голоса. Я сбавила скорость полета, чтобы прислушаться без помех свиста ветра, и поняла, что не ошиблась.

Кто-то пытался отогнать койотов, боролся с ними. Кто-то измученный и слабый, с еле слышным тонким голоском: ребенок или девушка.

Еще один койот получил сухой палкой по морде и отскочил с визгом, но стая не сдавалась и не отступала. Голодные хищники чувствовали, что выбранная жертва теряет силы.

Мне пришлось спуститься в лес, поставить ботинки на чистую траву и подождать Грейсона. Ифери проиграл гонку, отстал от меня не сказать, что на много, но вряд ли бы он продержался в таком ритме еще минут десять. Выскочил из густых зарослей весь запыхавшийся, из пасти по брезенту мешка в обе стороны текли ручейки слюней. Бросив мешок на траву, Грейсон встряхнулся, брезгливо наморщив нос, облизал морду и признал поражение в гонке:

– Эмбер, ты победила. Я сдаюсь. Идем домой.

– Погоди. Не торопись, – я отступила от его горячего влажного пыхтения. – Ты слышал? Там, впереди…

– Что? – Грейсон удивленно приподнял уши. – Я не слышал ничего необычного.

Странно… У ифери очень тонкий слух.

Я не смогла точно вспомнить, что рассказывал учитель на уроке физики: звук быстрее распространяется на большой высоте, чем внизу, и зависит от скорости ветра. Так ведь? Или я ошиблась?

– Кажется, человек попал в беду, – сказала я, переводя дыхание.

– Ты полетишь его спасать? – меня удивило равнодушие в голосе Грейсона.