Ольга Вербовая – Про милых дам (Сборник женской прозы) (страница 4)

– Я потеряла всё! Понимаете, всё! – разрыдалась гостья. – Никто меня не любит! Никому я не нужна!

"Должно быть, для бедной девочки смерть матери – большое горе, – подумала я. – Наталья Аркадьевна действительно была для неё всем. И любила до самозабвения".

Конечно, я понимала, как ей тяжело, и стала утешать. Говорила что-то вроде: держись, Ирочка, не отчаивайся, мама сейчас на небесах, смотрит на тебя, её назад не вернёшь, но её душа с тобой, пока ты её любишь и помнишь, она в твоём сердце…

– Да причём здесь она? – перебила меня Ира, даже не дослушав. – Фирма рухнула! Мамке хорошо, а я вся в долгах! Машину, дачу, всё пришлось продать. А мужик слинял, сволочь!

Я ошеломлённо молчала, не смея до конца поверить, что Ира нисколько не жалеет о родной матери, а только о потерянном богатстве. Впрочем, Наталья Аркадьевна, как выяснилось, тоже о нём жалела. Её сердце, которое в последнее время и так пошаливало, оказалось не в силах выдержать этот удар.

Встреть я Иру на месяц раньше, я бы наверняка застала её радостной, услышала бы горделивое: а я замуж собираюсь. По любви? Не будьте наивной, Марина, какая в наше время любовь? Какой он? Молодой, красивый, а главное, состоятельный, у него папка бизнесом занимается, в общем, единственный наследник, получается, я уверена, он обеспечит мне достойную жизнь. Мы уже дату свадьбы назначили, отель забронировали на Мальдивах, где собираемся проводить "медовый месяц" (разумеется, номер люкс).

Но этим мечтам не суждено было сбыться. Этот молодой красавчик не выдержал несчастий, свалившихся на его невесту. Он даже не пришёл на похороны её матери – а ведь покойная принимала его как сына родного.

Поклонники, от которых прежде не было отбоя, развеялись, как дым. Обедневшая невеста пришлась им не по вкусу. А друзья… Словом, они тоже куда-то испарились.

Не буду врать, будто я сама никогда не сталкивалась с предательством. Были и те, кто бросил меня, когда я осталась без мужа, без работы, с подмоченной, благодаря нашим СМИ, репутацией, и те, чья дружба не выдержала испытания ссылкой. Но оттого ещё дороже становятся настоящие друзья, которые в те горькие часы были рядом.

А Ира, бедняжка, осталась со своей бедой совсем одна. Неудивительно, что ей не хотелось жить.

Я попыталась вселить в её сердце веру и надежду, что жизнь наладится, а эти люди не стоят того, чтобы о них жалеть, ты, Ирочка, ещё найдёшь настоящих друзей и человека, который полюбит тебя по-настоящему.

Она, как и десять лет назад, смотрела на меня как на инопланетянку.

– Дружба, любовь – всё это сказки! В реале всё зависит от денег. Деньги есть – ты нужен, денег нет – всем на тебя плевать.

– Но у меня их никогда не было много. И при этом меня и любили, и друзья есть. Уверена, ты тоже найдёшь своё счастье.

– С дураками мне неинтересно, – безапелляционно заявила Ира с горькой усмешкой. – Вон у Тайки дебил полный. И чё ему надо? Я тут такая модная, стильная была – даже не глянул. Жена у него, видите ли! А у неё, между прочим, ни жопы, ни рожи. Идиот, блин!

Тут она истерически захохотала.

Ну, а дальше ничего особенного – мы ещё попили чай, поговорили ни о чём, и Ира пошла к себе домой. Провожая её взглядом, я подумала, что если что-то и способно сделать её счастливой, то только чудо. Не потому, что на неё столько свалилось, не потому, что её бросили в несчастии, а потому, что нет в её сердце любви и света. Вместо веры её душа выбрала цинизм, вместо надежды – зависть. Жалко мне её. И сейчас, и тогда было жалко, когда она, заносчивая и высокомерная, приходила к нам на фирму. Как жалеют инвалида, который сам себе отрезал обе ноги.

Неожиданно мне вспомнилась одна сцена, которую я наблюдала, возвращаясь с рынка. Молодая женщина, покупая картошку, взяла с прилавка пакет, но тут же её опередил её спутник:

– Тебе нельзя – отдай мне.

– Но Дим, – возразила она. – Мне не тяжело.

– Не упрямься, Тай. Ты же хочешь, чтоб наш малыш родился здоровым?

Они стояли ко мне в полоборота. И я видела, сколько любви было в их глазах, устремлённых друг на друга! Так же смотрел на меня Славик, так же смотрела на него я. И, наверное, всякому, кто нас видел, становилось ясно, что мы просто созданы друг для друга. Может быть, и в Ириной жизни произойдёт нечто, что растопит в её сердце многолетнюю мерзлоту и пробудит в нём то, ради чего стоит жить – любовь.

Декабрь 2011 г.

Железная леди

Сначала мы смотрели сериал. "Не родись умной" назывался. Потом, когда очередная душещипательная серия закончилась, Наташа переключила на местный канал – послушать, что творится в нашей Смоленщине. Хотя, к слову сказать, мы не столько слушали новости, сколько обсуждали, с кем в итоге останется главная героиня, что предпримет неудачливый соперник, чтобы удержать её, и какие козни будет строить невеста главного героя.

– Думаю, сейчас она ей вцепится в волосы, – предположила я. – Как и любая девушка на её месте.

– Любая, – потянула Наташа с каким-то сомнением, что ли.

– Да конечно любая. Представь, твой целует другую. Конечно, ты готова будешь её…

Я не успела договорить – Наташа вдруг на меня цыкнула и внимательно уставилась в экран. Чего она там не видела?

Из любопытства я посмотрела туда же. Ничего особенного, опять политика. Голоса воруют, выборы фальсифицируют. Неужели Наташе это интересно? Вот областная депутатка Маргарита Сюрина говорит о нарушениях на избирательных участках прямо у неё перед носом. Господи! Как будто и без того неясно, что всё уже решили за нас.

– Ну Ритка! Во даёт! – произнесла Наташа с восхищением.

– Какая Ритка? – я была сбита с толку.

– Да Сюрина эта. Мы в одной школе учились.

– Да ты что? Вот дела! Твоя подруга, значит.

– Она не моя подруга, – Наташа вдруг стала серьёзной. – Более того, я тогда поступила с ней не очень хорошо.

– И что же ты сделала?

– Парня увела.

Я ошарашено захлопала глазами. Наташка? Увела? Быть такого не может! Это у таких скорее уводят и парней, и мужей. Я ей сто раз уже говорила – следи за своим, а то появится какая-то фифа – он и уйдёт. А Наташка ни в какую. Верит она, видите ли, в человеческую порядочность.

– И как это ты умудрилась? – спрашиваю.

– Расскажу.

***

Наташа тогда училась в восьмом классе. Рита – в десятом. Девочки не общались, ибо Наташа не представляла для старшеклассницы никакого интереса. Впрочем, для своих одноклассников тоже. Они все считали её немодной и неинтересной серой мышкой. Только на уроке, когда надо было что-то списать, к ней с удовольствием обращались. А на переменах всегда сторонились её, видимо, стыдясь её немодной одежды. Наташа понимала, что модной, как одноклассницы, ей не стать. Отец и мать – оба рабочие, и большая часть их зарплаты уходила на лекарства больному дедушке.

И тогда, в восьмом классе к Наташе пришла первая любовь. Его звали Стас. Он был таким красивым, что ни одна девчонка не могла перед ним устоять. Одноклассницы все наповал повлюблялись в него. А Стас ухаживал то за одной, то за другой. То назначал свидание, клялся в вечной любви, а то не подходил к девушке неделями, пока несчастная страдала по нему и звонила по несколько раз в день. Потом, когда ему это надоедало, холодно говорил: между нами всё кончено. И снова клялся в любви, но уже другой девчонке. И всё это он делал за спиной Риты. Она считалась его постоянной пассией. Одноклассницы шёпотом говорили, что "Стасик до сих пор не бросил эту стерву только потому, что она дочка завуча". А стервозности в Рите, по словам одноклассниц, хватало с лихвой. Она ж бедного парня совсем зажала, потому он ей и изменяет. Пользуется своим положением для борьбы с соперницами, подговаривает учителей занижать им оценки. Вот Ирке из девятого "Б" ставят двойки, потому что она очень красивая, и Рита видит в ней потенциальную соперницу. Ещё Рита терпеть не может кошек и собак и может запросто пнуть ногой даже Стасикову Мусю.

Но ради своей любви Наташа была готова на всё – даже вытерпеть издевательства этого монстра. Когда девушка видела глаза Стаса, она забывала обо всём. И каждый раз, когда она видела его рядом с Ритой, сердце её отзывалось острой болью. Ну, почему он с ней, такой злючкой? Почему не видит тихую и скромную Наташу?

Но в один прекрасный день он, наконец, заметил её. Это случилось на лестнице, когда Наташа поднималась на четвёртый этаж в библиотеку. Навстречу ей шёл Стас, такой красивый, модный, просто супермен. И вдруг… он заглянул ей прямо в глаза и просто сказал: "Привет". "П-п-привет", – рассеянно ответила Наташа. Она не могла сказать, сколько минут они молча стояли, не отрывая глаз друг от друга. Но это время показалось ей оскорбительно коротким мигом, самым счастливым в её жизни. Услышав голос Риты, окликнувшей его по имени, Стас тут же отвёл взгляд и пошёл вниз, где только что показалась его пассия.

"Он на меня посмотрел! – думала счастливая Наташа. – Интересно, он ещё подойдёт ко мне или забудет?"

Стас подошёл на следующий же день. И снова на лестнице, когда вокруг не было ни души.

– Привет, Наташ, как дела? – небрежно бросил он.

– Хорошо, – она кивнула и глупо улыбнулась.

– Можно, я вечером тебе позвоню?

Он ещё спрашивает! Да за такие слова из его уст Наташа готова была жизнь отдать! Она даже не пыталась скрыть, как она счастлива.