Ольга Вербовая – Коротко о важном (страница 2)

– Давай найдём кого-нибудь, – предложила мне Инна. – Скажем, что тут убивают…

Первым нам встретился мой бывший преподаватель по высшей математике – мы едва не сбили его с ног.

– Валентин Захарович! – кричу я ему, не дав опомниться. – В женском туалете убийство! Бегите скорее!

– Не понял…

– Какая-то старуха душит девушку, – объяснила Инна. – И если Вы ей не помешаете – задушит насмерть.

– Идёмте, – вздохнул Валентин Захарович. – Господи, что за жизнь: то проблемы с расписанием, то ЧП!… Ну и где старуха? – спросил он, когда мы дошли до места преступления. – Не видите, человек задыхается, а вы, вместо того, чтобы открыть окно, придумываете про какую-то старуху!

– Так вот же она! – указала Инна на убийцу. – Разве Вы не видите?

Но Валентин Захарович её не слушал. Не обращая внимания на старуху и на злобные взгляды, которые она на него кидала, он подошёл к окну и открыл его. Преступница сжала кулак, но вдруг начала таять и вскоре превратилась в дым…

– Эх вы… – чихвостил нас математик, вынося горе-курильщицу в коридор. – Принесите воды!.. Жива ли?… Вроде дышит, значит, жива. Ну что вы стоите, воды давайте!

Мы с Инной бегом бросились в столовую за стаканом. К счастью, проблем с этим не было – стаканов в столовой сколько угодно. Да и дефицита воды в нашей стране, слава Богу, пока не наблюдается, а если россияне будут использовать её экономнее, то не будут знать его ещё много лет.

Когда мы принесли воду Валентину Захаровичу, он набрал в рот почти половину стакана и брызнул в лицо пострадавшей. Та открыла глаза.

– Эх Вы! – принялся математик её отчитывать. – Это каким местом надо думать, чтобы курить в закрытом помещении! Вы же едва не задохнулись!

– Когда со мной случился приступ, я хотела открыть окно, – ответила пострадавшая слабым голосом. – Но какая-то сила меня не пускала.

– Старуха не пускала, – догадалась я.

– Какая старуха? – спросила девушка, вставая на ноги.

– Никакая, – ответил математик.– Они всё выдумали.

– В жизни больше не возьму в рот этих сигарет! – поморщилась блондинка.

Затем она подошла к урне и кинула туда почти полную упаковку каких-то дорогих табачных убийц.

– Лучше уж умереть от никотинового голода, чем от удушья!

– И правильно! – в один голос ответили мы с Инной.

– Скажите спасибо девушкам, – сказал Валентин Захарович. – Ведь это они первыми увидели…

***

– А всё-таки не понимаю, – сказала мне Инна уже в компьютерном, – почему ни девушка, ни Валентин Захарович её не видели?

– Понятия не имею. Может, нам померещилось.

– Сразу двоим не может померещиться одно и то же. Это гриппом болеют вместе, а с ума сходят поодиночке…

– Тогда единственное логическое объяснение, это то, что сигаретный дым ослепляет курящего, и тот не может увидеть опасности. Только некурящие видят.

– А Валентин Захарович курит?

– Не знаю, не видела.

– Тогда, – предположила Инна, – может быть, такого не могут видеть не только курящие, но и закоренелые атеисты или циники, которые не верят ни в Бога, ни в чёрта, и вообще ни во что сверхъестественное.

– Цинизма в нашем Валентине Захаровиче, пожалуй, хватает, – согласилась я.

Июль 2005

Почтение к родителям

Настя познакомилась с Андреем в самом что ни на есть ожидаемом месте, при самых обычных обстоятельствах и самым обычным образом – в институтской столовой. Она, как всегда, сидела одна за столиком после четвёртой пары. И ела салат, как всегда на обед, перечитывая при этом конспекты по эконометрике и даже обдумывая, как будет делать домашнюю работу. И вдруг услышала:

– Девушка, здесь свободно?

Свободно, свободно. Несвободной Настя отродясь не была: сначала оттого, что была маленькой, а потом оттого, что парни попросту игнорировала её, а если и обращали на неё внимание, то оказывались несерьёзными – а с такими Настя сама не хотела встречаться. Однако высокому брюнету, которому принадлежал этот бархатный голос, она не сказала всего этого, а только улыбнулась и сказала:

– Свободно. Садитесь, пожалуйста.

Парень сделал это с удовольствием. По крайней мере, Насте показалось, что с удовольствием. "А он, видать, любитель плотно покушать", – заметила девушка, видя, с каким аппетитом её сосед уплетает солянку и сколько других блюд на его подносе: салат с капустой, рыба с картофельным пюре и чай с пончиком.

– Меня зовут Андрей, – представился парень, мило улыбаясь.

– А меня Настя.

– Рад познакомиться. Ты с экономики?

– Нет, с политологии. Первый курс. А ты?

– Третий. Экономика.

Далее пошли разговоры об учебных буднях, о преподавателях, в основном о любимых, о предметах, об интересных событиях на факультете и в личной жизни. По его разговорам Настя поняла, что Андрей – человек компанейский, обожает весёлые тусовки, праздники и походы в кино. Впрочем, он ясно дал понять, что собирается завтра в кино на фильм "Матрица" и спросил Настю, не желает ли она составить ему компанию, против чего Настя отнюдь не возражала.

***

Узнав, что Настенька собирается на свидание с парнем, мама принялась суетиться, словно наседка, вычищая перья своему цыплёнку. Да и как не суетиться – у дочери ведь первое свидание! Начала она с волос дочери, слишком прямых, по её мнению. А значит, надо накрутить их на бигуди. Единственное имеющееся вечернее платье надо хорошенько разгладить, да так, чтобы Боже упаси не осталось ни одной лишней складочки. Протесты Насти о том, что в этом платье она будет "белой вороной", так как молодёжь предпочитает ходить в кино в джинсах, были благополучно проигнорированы. Также мать настояла на том, чтобы Настя срочно постригла ногти и покрасила их в розовый цвет. В тот же цвет она покрасила губы дочери и выпроводила, попросив, чтобы та непременно позвонила ей как только встретит своего бойфренда.

***

Андрей был приятно удивлён, увидев Настю нарядной. Сам он был одет в джинсы и футболку, но это отнюдь не испортило впечатления девушки о новом знакомом. В конце концов, все так одеваются в кино, да она бы и сама так оделась, если бы мама не настояла. Андрей шёл, высоко подняв голову вверх, словно гордясь тем, что рядом с ним такая элегантная девушка. "Посмотрите какой я! – словно говорил он всем своим видом. – Видите, с какой девушкой я гуляю!"

– Надо бы позвонить маме, – сказала Настя, когда они были у кинотеатра. – Я обещала позвонить ей.

– Конечно, конечно, – сказал Андрей. – Родители – это святое дело. Их нельзя заставлять волноваться.

Набрав номер мобильного матери, Настя поспешила успокоить её, сказав, что всё нормально, что Андрей рядом с ней. Мать пожелала ей удачи и на прощание сказала:

– Ну ладно, пока, зайчик мой!

– Пока, моя абрикоска!

Она обычно называла маму именно так, и маме это нравилось. Во-первых, абрикос был её любимым фруктом, а во-вторых, волосы у мамы были огненно-рыженькими, совсем как эти оранжевые плоды. И как тут не назвать мать абрикоской!

Положив трубку, Настя заметила, что лицо Андрея стало каким-то не то что недовольным, а даже злым. Можно даже сказать, искажённым яростью.

– Ты что же это? – набросился он на девушку. – Ты как с матерью разговариваешь?

– А как я с ней разговариваю? – спросила Настя, недоумевая, что сталось с её новым знакомым.

– Как как? Непочтительно, распущенно! Что это за обращение "абрикоска"!

– Ну а что же тут обидного. Я ж её любя.

– А то, что в таком тоне, – ответил Андрей ещё более резко, – ты можешь разговаривать с подружкой, но никак не с матерью! Родители – это святое, а такое обращение – чистейшее панибратство!

– Но она любит абрикосы, – ответила Настя, пожав плечами. – И кроме того, она рыженькая, как абрикос.

– Может быть, ты её ещё и рыжей зовёшь? – тон Андрея стал ещё более раздражённым.

– Иногда и рыженькой называю.

– Ну это уж совсем никуда не годится! А если бы она любила змеиную кожу, как бы ты называла свою мать? Коброй? Гадюкой? Или вообще гюрзой?

– Тише, не ори так – на нас все смотрят.

– Ещё лучше! И тебе не стыдно?