Ольга Вербовая – Фантастика и не только (страница 6)

"Для краткости можно Борис".

- Хорошо, Борис. Кстати, я Анна.

"Это я уже понял".

Тем временем Борис вытащил из-под койки небольшой ящичек с набором хирургических инструментов. Смотреть, как он будет ковыряться во внутренностях своего товарища, мне совершенно не хотелось. Поэтому я сосредоточила всё внимания на лбу Рината, глядя, как моя рука водит по нему "карандашом". Хирургов я боюсь с детства. Да и вообще всех людей в белых халатах. Боюсь больничных коек, шприцов, скальпелей. Когда мне было восемь лет, я упала с балкона, с третьего этажа. Это потом уже я радовалась, что не переломала позвоночник. А тогда - кричала от боли.

К счастью, я не видела, что делал Борис с Ринатом. Да и он, судя по всему, не особенно стремился посвятить меня во все тонкости хирургии, за что я была ему искренне благодарна. Один только раз у меня в мыслях прозвучало:

"Анна, подай... Впрочем, не надо - сам возьму".

Видимо, справедливо рассудил, что упавшая в обморок ассистентка - не помощница.

Наконец, к моей огромной радости, Борис сообщил:

"Всё. Я закончил. Можешь прекращать".

- Он будет жить?

"Да. Как у вас говорят: слава Богу!"

Действительно, слава Богу!

"Устала? Хочешь чаю?"

Я только кивнула.

Борис повёл меня в комнату, где по всей стене располагались встроенные складные кресла. Ничего похожего на стол не было и в помине.

"Извини. Мы чашки так держим".

- Ничего страшного, - ответила я.

Потом Борис мешал в миксере какие-то сушёные травы, после чего подал мне в большой пиале дымящийся чай. В воздухе запахло малиной и базиликом.

"Земное. Как вы пьёте".

Хотя, признаться, я никогда не пила такой странный чай, но поблагодарила Бориса.

Себе, однако, он налил холодный, пахнущий непонятно чем.

"Люблю привычное. Наше", - прокомментировал он свой выбор.

Базиликовый чай оказался довольно-таки неплохим. Вот ведь странно как получается: и малина, и базилик растёт у нас под носом, а чай для нас экзотика.

Неожиданно мне в голову пришла мысль: а не нарочно ли Борис меня подпаивает? Вдруг, напившись необычного чаю, я забуду собственную маму?

"Её не забудешь, - ответил Борис. - А нас забудешь и без чая".

"Вы сотрёте мне память?" - впервые, пожалуй, я спросила Бориса, не прибегая к словам.

"Так будет лучше для всех".

"Опасаетесь, что я кому-нибудь про вас расскажу?"

"Нет, не опасаюсь".

"Но с Землёй контакта не хотите?"

"Сейчас - нет. Но мы подождём".

"Подождёте чего?"

"Про Фрейда слышала?"

"Ну да, что-то было. А причём здесь он?"

"Он говорил о двух началах. Эрос - стремление к жизни: танатос - стремление к смерти. Человек стремится жить и создавать себе подобных. И в то же время стремится себе подобных уничтожать. У вас, землян, слишком сильно разрушительное начало. Вы убиваете самих себя".

Я слушала и не находила, что возразить. Действительно, включишь телевизор - там резня, там бандитизм. Даже в художественных фильмах это разрушительное начало видно невооружённым глазом. Борис прав - дикари мы, земляне.

"И вы терпеливо ждёте, когда мы поумнеем?"

"Если не перебьёте друг друга совсем".

Это мы можем. Оружие год от года совершенствуется... Но неужели настолько, что нас боятся даже инопланетяне?

"Мы не за себя - мы за вас боимся".

- За нас?!

Вот уж не думала, что случится что-то страшное, если человек будет помнить про свой контакт с инопланетянами. Разве что его примут за ненормального и запрут в психушку.

Но Борис, прочитав мои мысли, ответил:

"Человек вступает в контакт с инопланетянами и начинает считать себя избранным. Он - Наполеон, а остальные - твари дрожащие. Достоевского помнишь?"

Ещё бы не помнить!

"Наши говорили с одним начинающим художником, - продолжал тем временем Борис. - Память не стёрли. Закончилось это плохо".

"Тоже вообразил, что ему всё можно, и убил топором старушку?"

"Хуже... Его звали Адольф Гитлер".

Вот так новость!

"А потом, когда увидели, в кого он превратился? Не пробовали его похитить и стереть память?"

"Стёрли, но это не помогло. Он уже окончательно поверил в свою избранность".

"А Наполеон - он тоже с вами разговаривал?".

"Нет. Когда мы прилетели, он уже воевал".

Уже воевал. Я никак не ожидала такого времени прилёта. Отчего-то мне казалось, что если за нами наблюдают инопланетяне, то они начали это делать, как минимум, со времён появления первого человека. А может даже и раньше - когда по нашей планете прыгали резвые велоцирапторы, в морях плавали сколькие ихтиозавры, а летающие ящеры рассекали воздушные просторы. А они, оказывается, с наполеоновских войн...

"И что там было, когда вы прилетели? Аустерлиц? Ватерлоо?"

"Трафальгарская битва. Мы приземлились в Англии... Нет, с Нельсоном не общались, - поспешно добавил Борис, прежде чем вопрос прозвучал в моих мыслях. - Мы только прилетели... Уже вечер. Мне надо писать отчёт".

И вправду, за иллюминаторными окошками сгущалась тьма. Страшновато будет добираться до станции одной по лесу...

"Я не могу отвезти тебя домой. Ринату пока нужен покой. До утра останешься на корабле".

Я так устала, что бояться уже не было сил.

Борис увлёк меня в комнату с десятком капсул, стоящих в два ряда. Это здесь мне спать?

"Мы все здесь спим", - ответил Борис, нажимая на кнопку сбоку.

Верх капсулы бесшумно откинулся.

"Какой стимулятор выбираешь?".

Какой ещё стимулятор? О чём он?

"Стимулятор сна. Есть лёгкие: звуки, запахи, есть более серьёзные".