Ольга Вечная – Содержанка (страница 27)

Не реагирует. Целует требовательно и нервно. Сминает губы, лапает тело, пока не начинаю отвечать. Вцепляюсь в него намертво. Грубые быстрые ласки. Я, словно бенгальской огонь, ловлю искру и вспыхиваю, кусаюсь. От нетерпения, страсти. От желания большего.

Пикнуть не успеваю, как Алекс разворачивает меня и толкает на стол. Вульгарно задирает платье, стягивает стринги. Ойкаю от прохлады. Он шарит по карманам. Обернувшись, наблюдаю, как горят глаза. Как сжимаются губы и раздуваются крылья носа.

Все это кружит голову покрепче напитков.

— Раф, — зову, замерев не то от страха, не то от любопытства. — Рафа.

Алекс расстегивает две верхние пуговицы на рубашке и наклоняется ко мне. Член утыкается между ног. Замираю.

Алекс ловит мои губы и целует так горячо и ласково, как никогда прежде. Словно уговаривая довериться. Я не могу сдержать жалобного стона. В следующую секунду понимаю, к чему это было, — он толкается. Проникает до упора, впечатывается пахом в ягодицы. В этой позе он нестерпимо большой, я дергаюсь, Рафа не пускает! Фиксирует.

Отрывается от моих губ, сжимает крепче ягодицы. Толчок, еще один, еще. Глубже, на грани с болью. Я вцепляюсь в столешницу и закрываю глаза. Такой кайф обрушивается, что сознание плывет. И я… перестаю дергаться.

Двигается лишь Алекс. Поза какая-то унизительная, и место — так себе, но почему-то становится пофиг. Он так жадно меня трахает, что от ощущений пальцы на ногах подгибаются, а на руках — немеют. Я приподнимаюсь на цыпочки и прогибаюсь в спине сильнее. Подставляя себя под его движения.

Стараюсь дышать. Поверхностно, рвано, хоть как-нибудь. Раф обнимает без остановки, гладит, трогает. Касается пальцами клитора, отчего током простреливает. И двигается. Двигается в моем теле, снова и снова впечатывается так, что я едва не подскакиваю.

Безумие. Отвечаю по возможности, усиливая наше наслаждение. Алекс чуть приподнимает мою ногу — тут же окатывает удовольствием. Я по привычке боль игнорировала, терпела, а теперь нет ее. Он меняет угол входа и трахает, пока я не достигаю пика удовольствия. Такого острого, что трясет. Мозг — в кашу, сознание мутное. Обмякаю в руках Алекса. Хочу сжаться в комочек. Прочувствовать. На пол опуститься.

Он ловит, обнимает. Я собираюсь расслабиться и уткнуться в его вкусно пахнущую шею, но Алекс вдруг плюхает меня на стол. Стягивает платье через голову. Притягивает меня к себе.

Он увлекся — глаза горят, в них страсть, похоть, нетерпение. В них столько мужской жажды, что я пугаюсь.

Внизу живота еще ток, спазмы. Быстро отстраняюсь и жестами прошу паузу.

Алекс часто, громко дышит.

— Ива? — произносит сквозь зубы, задыхаясь. — Малыш, плохо?

— Я все еще чувствую тебя, слишком сильный оргазм. Дай минуту. — Сдвигаю колени.

— Минуты у нас нет.

Он берет мою руку и кладет на напряженный ствол. Меня бомбит, на части раздирает. Я обхватываю и сжимаю. Влажный, гладкий. Красивый в своей естественной потребности. Щеки пылают. Я вожу вверх-вниз. Алекс выпрямляется и закрывает глаза. Дыхание рвется от близости его максимально возбужденного тела.

— Сильнее?

Кивает. Я слушаюсь. Стараюсь его почувствовать.

В тот момент, когда кажется, что освоилась и готова продолжить, Алекс обхватывает мою руку своей, стискивает. Теплая сперма брызгает мне на живот, ноги, крупные капли катятся по лобку вниз. Алекс запрокидывает голову и кончает. Помешательство.

Не помню, как прижимаюсь к нему после. Не помню и не осознаю, что происходит дальше. Вцепляюсь руками и ногами намертво, требуя максимальной близости, стопроцентного внимания. Как будто сливаюсь с Рафом воедино, обожаю, принадлежу.

Через минуту примерно он поднимает мое лицо за подбородок. Говорит хрипло:

— Не проблема, Ива. Если я скидываю напряжение сам, это на тебе не отражается.

Внизу живота горит, пульсирует. Алекс не был в этот раз осторожен.

— Я поняла, — шепчу нежно. Облизываю пересохшие губы. — Ты был очень груб.

Он тут же целует с языком. Волоски дыбом от этого простого собственнического жеста. Пульс так и долбит бешено, чувств — океан.

— Захотелось так. Больше не буду.

Пугаюсь, зажмуриваюсь! Голова не соображает еще, за что я его отчитываю?

— Я не в том в плане, просто подметила. Без критики.

Алекс снимает с меня лиф, освобождая грудь. Смотрит, любуется: на лицо, на тело. Потом в глаза. Мокрые следы страсти на мне остывают, и становится холодно.

— Говори мне всегда, что не нравится. Ты моя девочка, поэтому я хочу, чтобы ты была счастливой. Довольной. — Он ведет по колену больной ноги. — Здоровой.

— Мне сложно поддерживать отношения, видя тебя редко. Я бы хотела проводить с тобой больше времени.

— Я не хожу по вечеринкам. Совсем.

— Я тоже не хочу ходить. Но больше ничего не остается.

— Я реально много работаю. Круглосуточно.

Киваю.

— Знаю. Я тоже когда-то много работала. Понимаю тебя, как никто другой. Просто… мне плохо. Я поэтому приехала. Игры с каждым днем ближе, об этом невозможно не думать. Когда остаюсь наедине с собой, будто рассыпаюсь. Этого не происходит, только когда рядом ты. Прости, пожалуйста, за истерику, не представляю, что на меня нашло.

А еще я узнала, что ты оплатил мое лечение просто так, до близости. Внутри столько эмоций и благодарности, что кажется, взорвусь, если не почувствую взаимности.

— Тебе одиноко? — спрашивает Алекс.

— Нет. Не знаю. Очень. Ужасно одиноко!

Он пожимает плечами, размышляя, что можно сделать. И говорит:

— Переезжай ко мне.

Глава 22

Рафа суетится в кухне, когда я выхожу из ванной, натягивая пониже края его футболки. Она мне как платье. Довольно короткое платье, между прочим.

Голова трещит.

Он так громко бренчит посудой, ругается себе под нос, что поначалу я вообще решила, что нас тут семеро!

Но нет, весь этот шум создает он один.

Спортивные штаны низко сидят на талии. Футболки нет. Влажные после душа волосы налипли на лоб… Думаю, Алекс встал ненамного раньше меня: в душевой кабине было тепло и пахло мятой.

— Доброе утро, — говорю бодро, но скромно.

Вчера я была смелой, сегодня хочется провалиться сквозь землю.

Смущение, впрочем, не демонстрирую. Вместо этого, гордо распрямив плечи, иду к столу. Алекс делает рывок и перехватывает на полпути, обнимает за талию и притягивает к себе. Я зажмуриваюсь от удовольствия! Фух! Мы не делаем вид, что вчера не было страсти, поцелуев, горячих взглядов. Все было, и еще как!

Льну к нему, ласкаюсь.

— Привет.

Наши глаза встречаются, следом губы.

— Привет, — шепчу. И ляпаю зачем-то: — Давно проснулся?

— Только что. Минут десять. — Он целует в шею. Кивает на диван, где спал. — Так, у меня все горит, бля!

Раф кладет мои руки себе на талию, сам хватает тряпку, наклоняется и вытирает с пола молоко. Подлетает к плите, там весело подгорает яичница. Он обжигается о брызги и грозно шикает на нее. Снимает сковородку с конфорки. Достает соль из шкафа, слегка просыпав. С полки еще что-то валится, он ловит, возвращает на место. Заливает тесто в вафельницу. Все это так быстро, что я прыскаю!

Смеюсь, прячась у него за спиной от брызг масла, утыкаюсь носом в лопатки и втягиваю запах.

Обнимаю крепко.

— Притащи апельсины из холодильника, — командует капитан.

Слушаюсь. Он забирает их, моет. Делает фреш.

— Вау! Вот это завтрак! Ты умеешь готовить?

Я ставлю тарелки с яйцами на стол. Раф как раз разливает сок по стаканам. Мы ни дать ни взять семейная пара.

Воздух наполняется безумным ароматом свежей выпечки.