Ольга Вечная – Побочный эффект (страница 22)
Тимур молчит, и я не решаюсь поднять глаза. Разглядываю кармашек на свежей хирургичке.
После операции мы оба приняли душ, и сейчас я улавливаю исходящий от Эккерта легкий аромат лавандового мыла. В груди ноет.
– Вы успели поработать со всеми медкартами? – произносит он.
– Да.
– Завтра я уезжаю в командировку, вернусь через неделю. Подготовьте мне к тому времени список замечаний и рекомендаций. Не бойтесь кого-то обидеть, хорошо? После этого обсудим условия вашей дальнейшей работы в «Эккерт-про».
– Я поняла.
– И вообще никого не бойтесь. Я же вижу, какая вы на самом деле.
Тимур идет к выходу, но, чтобы не задеть столик, проходит так близко ко мне, что небрежно касается своей ладонью моей. Я снова замираю и так и стою со сжавшимся в комок сердцем, пока за ним не закрывается дверь.
Какая я на самом деле?
Обычная. Зацикленная на работе. С небольшим семейным проклятием, которое, несмотря на годы учебы и работы, развеять, увы, не получилось.
В ординаторскую заглядывает Елена и приглашает на обед.
А вечером, когда я уже собираюсь домой, Рита, администратор, окликает:
– Аленочка Андреевна! Тимур Михайлович уехал в командировку, просил вам передать, что на эту неделю его парковочное место ваше.
– Спасибо. Большое.
– Отдел кадров в курсе!
– А за это – отдельное.
Глава 17
С отъездом Эккерта атмосфера в клинике меняется. А может, дело в моем пульсе, который становится ровнее.
Сердце не замирает, не несется вскачь, когда обращаются ко мне лично. Знакомая предсказуемость упорядочивает мысли. Эмоции стихают, и мои чувства, словно воды моря, перестают волноваться, ложась ровной гладью.
Даже оставшийся за главного Роман Михайлович не может выбить из колеи, хотя открыто недолюбливает. Причина его резкости и косых взглядов ясна. Это не страшно. Я ожидала чего-то подобного и спокойно реагирую на любую колкость.
Намного больше пугает буквально осязаемая недосказанность между мной и его младшим братом.
Залог отличной учебы и погружения в профессию – отказ от личной жизни. Вряд ли в мире найдется столь понимающий мужчина, готовый ждать жену со смен и терпеть стрессы. Поступая в мед, я понимала, на что иду, и, в общем-то, смирилась с одиночеством. Оно тяготит лишь иногда. Бывают дни или даже недели, когда я ощущаю такую сильную нехватку человеческого тепла, что размышляю, не ошиблась ли. Снова и снова пересматриваю «Отпуск по обмену» и «Бриджит Джонс», стараясь чуть-чуть согреться.
Обычно это случается зимой, когда холод проникает под одежду, щиплет щеки и пальцы. При этом с тех пор как Денис женился, я ни разу не страдала по кому-то конкретному. Комиссаров не знает, но, когда он появился в университете с кольцом на пальце, мне показалось, что молния ударила под ноги. Я ни разу не дала ему понять, что несколько месяцев страдала из-за него. Чужое счастье – табу, а у меня была медицина.
Спустя пару лет я смирилась с тем, что, по-видимому, асексуальна. У каждого свой путь. Мой – помогать ментально здоровым женщинам стать здоровыми физически. И, наверное, строй я собственное счастье, не смогла бы в полной пере сосредоточиться на проблемах пациенток.
Может быть, позже.
Может, однажды.
Или же никогда.
Но мне определенно стоит меньше думать о голубоглазом боссе и его чуть с хрипотцой мягком голосе, когда тот произносит мое имя.
Эккерты неприкосновенны. Из-за Тимура и его брата слишком часто плакали девчонки на факультете, чтобы хотя бы позволить себе задуматься.
Закрыть глаза перед сном и представить надменный профиль.
Странную улыбку.
Внимательный взгляд. И пальцы – такие быстрые и умелые во время операции.
Где он так научился? Неужели играя на скрипке?!
Иногда в своих мыслях я сравниваю больницу с живым организмом. Пусть в столовой или «гостиной» нередко слышится смех и разного пошиба шутки, работаем мы четко и слаженно.
Каждый отвечает за свою сферу, покрывает важные задачи. Иногда мы заменяем друг друга, помогаем, подсказываем. Никто не отказывается от работы. Любовь к профессии, неспособность без нее жить – стержень, на котором все держится.
Клиентоориентированность – важный принцип работы «Эккерт-про», и я уже пятнадцать минут терпеливо объясняю пациенту по телефону, почему ближайшее окно у Тимура Михайловича лишь в апреле. Совсем не раздражаюсь по этому поводу. Даже когда собеседник называет меня «доча» и просит «включить мозг».
Воскресенье, шесть вечера. В клинике относительно пусто.
– Да, я и говорю, что окошко на семнадцатое апреля… Раньше все занято… Все анализы можно сдать у нас… Да, если Тимур Михайлович вас возьмет, то на операцию вы попадаете автоматически… Конечно, звоните. До свидания. – Кладу трубку и вздыхаю.
К стойке регистрации, за которой я вкалываю весь день, с улыбкой подходит Денис.
– Я уже десять минут жду, когда ты договоришь. Привет. – Он облокачивается на гладкую поверхность.
– Привет. Все хотят к ТээМ, и желательно завтра.
– Он сейчас мало работает. Тимура затягивает бизнес, а мы теряем хорошего хирурга. Караул! – забавно морщится Дэн.
– Тебе нужен уролог, Денис? – усмехаюсь я. – Есть окошко на семнадцатое…
– Пока нет, – улыбается он, заглядывая в лицо. Глаза у него тоже голубые, однако совсем не такие, как у Эккерта. – Но кто ж знает, что будет через двадцать лет. Мужское здоровье начинает сыпаться незаметно. – Помолчав, Денис хмыкает: – Забавно.
– Что именно?
– Ты тоже зовешь его ТээМ.
– Так за глаза же, – пожимаю я плечами и тоже улыбаюсь.
Телефон вновь звонит. Сегодня я заменяю администратора, поэтому тут же принимаю вызов:
– Клиника «Эккерт-про», здравствуйте, оператор Алена…
Закончив, опять смотрю на Дениса. Развод оставил у его глаз много маленьких морщинок, которые ему идут. Развод, с ума сойти!
– Тимур раньше работал больше? – спрашиваю я. – Ты считаешь, что бизнес поглощает его.
– Да, намного. Поначалу, когда только открывал клинику, он буквально жил здесь.
– И оперировал чаще?
– Пять дней в неделю оперировал.
– Серьезно?
– Ага. Помню, как он боялся уехать в свою первую командировку… Впрочем, ты до скольки сегодня?
– До восьми, а что?
– Предлагаю поужинать. Я расскажу про времена открытия «Эккерт-про», о первом скандале с соучредителями, о своей жизни. Отвечу на вопросы.
– Любые?
– М-м-м, – прищуривается Денис, – смотря сколько выпить. Ладно, шучу. Постараюсь на любые.
Не верится, что он снова
– Так что, Ален?
Безумно хочется согласиться и поболтать с Денисом обо всем на свете. Но я отчетливо помню, как блеснула чернота в глазах Эккерта, когда Комиссаров упомянул о совместном веселье.
И, наверное, это к лучшему. Ни плечи Тимура, ни его редкие улыбки не должны меня волновать.
Важно то, что наше свидание с Денисом, скорее всего, станет достоянием общественности. И если, по мнению коллег, я встречаюсь с Эккертом, не стоит ставить пятно на его репутации.