Ольга Вечная – Личный интерес (страница 21)

– Тогда ты идешь на хрен, – показываю я пальцем на одного качка. – И ты идешь на хрен, – показываю на второго. – С моих глаз оба пропали живо. А с тобой мы сейчас поговорим наедине. Обсудим моральный ущерб, причиненный моей клиентке вашей тупостью.

Парни из госавтоинспекции прибывают на место ДТП через четверть часа и застают нас за мирными переговорами. Вскоре к нам присоединяется Игорь с бутылкой воды. Мы все, включая мажора, делаем вид, что именно Игорь был за рулем и отлучился после аварии за водой для бедной девочки. Он трезв как стекло, общителен и добродушен. Он нравится абсолютно всем людям, я забрал его с юга, и мы прекрасно вместе работаем.

Небольшое столкновение, жертв нет.

Претензий ни одна сторона не имеет, поэтому оформляемся и расходимся. Игорь везет притихшую Ирэну домой, а я спустя час уже захожу в ОВД со стаканом дрянного кофе, купленного на заправке. И готовлюсь к новой ситуации.

В половину восьмого утра я паркую машину у дома Вешневецкого. Всю дорогу мы обсуждали, что драка в баре была спровоцирована не просто так и что стриптизерши – это последнее, куда нам следует вкладываться в данный момент. Даже если «просто посмотреть». Война началась, и нужно быть осторожнее: слишком уж опасный соперник.

Уставшая Ирэна радушно встречает нас на пороге дома. В прихожей светло, чисто, приятно пахнет свежим кофе. Пушистая белая кошка с ошейником в арбузах усаживается у моих ног. Едва я опускаюсь на корточки и чешу ей спину, кошка начинает выгибаться и мурчать. Какая у нее прекрасная тихая жизнь.

– Ты сытая, да? Вот это пузо.

– Ее зовут Баунти, – говорит Ирэна с милой улыбкой. – Я взяла ее в приюте. Баунти сильно болела, мы ее вылечили.

– Сейчас она выглядит превосходно. Как Аркадий Игоревич?

– Спит. Упал на кровать и вырубился, я кое-как сняла с него ботинки и пиджак. Какая тяжелая ночь.

Не то слово. Я смотрю на часы – уже почти восемь.

– Ирэна, у меня к вам неожиданная просьба. Вы можете пустить меня в гостевую ванную буквально на десять минут? Через час у меня важная встреча, и я не успеваю заехать домой и привести себя в порядок.

Глава 14

Гостевая ванная в этом доме размером с квартиру, в которой я вырос, и самую малость смахивает на фойе театра.

Запасной комплект одежды у меня с собой. Быстро принимаю горячий душ. Следом – прохладный. И совсем холодный. Где-то здесь и спортзал должен быть, хорошо бы полчаса позаниматься-взбодриться, но времени нет. Я пользуюсь одноразовым станком, чтобы привести лицо в более-менее приличный вид.

Ладно. Скорее всего, помощник судьи Яхонтова допоздна перечитывала Конституцию и сейчас дрыхнет с ней же в обнимку, пока я тут прихорашиваюсь.

Так даже лучше.

Проверю, что угол у аптеки пуст, и домой спать.

В полной тишине замок двери едва слышно щелкает. Я уже знаю, кого увижу, поэтому практически не удивляюсь.

Ирэна пару вдохов мнется на пороге, пока в ванную не влетает Баунти с оттопыренным хвостом. После кошки заходит и ее хозяйка. Я уже в штанах, поэтому не дергаюсь. Спокойно снимаю черную футболку с вешалки, натягиваю.

– Я закончил, спасибо, что пустили.

Ноль вопросов вслух, какого дьявола она тут делает. Сознательно не развиваем тему. Не провоцируем ответы. Оставляем пути отхода открытыми.

– Да что вы такое говорите! – всплескивает руками Ирэна и подходит ближе. Она босая и двигается бесшумно. Говорит тоже полушепотом, на октаву ниже, чем ранее: – Мне так жаль, что мы испортили вам выходные. Простите. Могу я предложить вам завтрак? Или… что-нибудь еще?

Я старательно избегаю смотреть на нее или на ее отражение в зеркале. Прямой взгляд мужчины на женщину вне рабочей ситуации можно принять за агрессию. Где агрессия, там и секс.

– Спасибо, но я правда спешу.

Вешневецкая, бесспорно, хороша собой. Пеньюар красиво струится по бледной коже, черные распущенные волосы небрежно рассыпались по плечам.

– Я была буквально парализована ужасом. Понятия не имею, что эти три подонка могли со мной сделать… А потом появились вы.

Нагнетает.

– С вами была еще одна девушка. Кто она? Можете не говорить, если не хотите.

– О! Вы в курсе? Как?.. Впрочем, так даже лучше. Это очень глупо, вы решите, что мы сумасшедшие.

– Не в моих правилах судить людей. Я всего лишь прикидываю, может ли от нее в будущем исходить угроза.

– Это Вера. Дочка Аркадия от первого брака. Она недавно получила права и не справилась с управлением. Те парни нас подрезали, она растерялась, бедняжка. Вера иногда берет эту машину, ей еще не купили ее собственную, и она рада любой возможности погонять… Поверьте, она просто забрала меня с девичника. Я не планировала садиться за руль, честное слово. Мы подумали, это хорошая идея. Вы, наверное, считаете, что мы богатые придурки, да?

– Она была трезвой?

– Конечно!

– Почему тогда сбежала?

– У девочки непростые отношения с матерью. Понимаете, мы неплохо ладим, но мама Веры считает предательством тот факт, что мы не ненавидим друг друга. – Ирэна вздыхает. – У Аркадия сложный период. Он с самого начала этого проекта не в себе. Психует, срывается на мне и детях. Вчера я просто немного расслабилась. Уже тысячу раз пожалела! Но кто бы мог подумать? Лучше бы я взяла такси.

– Будучи в состоянии опьянения, взять на себя вину в ДТП было более хорошей идеей, нежели поссорить Веру с мамой?

– Вы не знаете ее мать.

– Вы правы, не знаю.

– Ольга Ивановна, олива, «ОливСтрой», – горько усмехается Ирэна. – Она считает, раз фирма названа в ее честь, то и принадлежит ей. Я так устала, Савелий Андреевич. Так чудовищно устала от напряжения! А от вас веет надежностью. И это манит сильнее любого магнита.

Я смотрю в мраморную плитку, пока надеваю носки. Как я-то, черт возьми, устал держать лицо.

– А девочку восемнадцатилетнюю вы одну в машине бы не оставили.

– С этими идиотами? Ни за что. Аркадий не отвечал. Я отправила ее на такси и позвонила вам.

Ирэна делает шаг ближе и касается моего плеча. Ведет рукой.

– Я думала, мне конец.

– Перестаньте, пожалуйста, – говорю спокойно.

– Простите… вас это смущает или вам не нравится?

– Это правда лишнее.

– Простите! – Вешневецкая вспыхивает, отшатнувшись. А потом взрывается горькими рыданиями: – Я хочу надежности! Это разве так много? Чтобы мой муж, когда я в беде, срывался на помощь, а не пихал стриптизершам деньги в трусы! Хотя бы десять минут побыть в крепких руках. Почувствовать силу. Хотя бы… пожалуйста…

Я смотрю в пол, туда же падает ее пеньюар.

– Я едва держусь, видите? Он проснется утром и будет на меня орать!

– Ирэна, в понедельник Игорь отгонит вашу машину в сервис, я думаю, и следа не останется. Вашему мужу не за что на вас орать. И помните: да, у Аркадия Игоревича сложный, нервный процесс, но любой процесс, каким бы долгим он ни был, не бесконечный. Сейчас вашему мужу нужна поддержка, как никогда раньше. И в итоге вам за нее воздастся. Пообещайте мне, что будете осторожны.

– Л-ладно. Если вы просите, я обещаю.

Взяв вещи, я покидаю ванную, так ни разу и не взглянув на Вешневецкую, дабы не оскорбить. Я ничего не видел. Отказываться, когда увидел, – это оскорбление.

Плоскомордая Баунти провожает до самого порога, смотрит вслед своими жутковатыми, навыкате глазами.

Ссориться с женами доверителей – плохо. Обычно это вредит работе. Лучше бы они все были верными, а не красивыми.

Но как же задолбала грязь.

Всюду грязь.

Опустошение.

И сам я в ней по уши.

Настроение паршивое, я курю две подряд, пока голова не начинает кружиться. Выжимаю из тачки все соки и психую сам на себя за этот дурацкий крюк до Яхонтовой.

Чистоплотная девочка из интеллигентной семьи. Не удивлюсь, если до сих пор девственница. Ну или спала исключительно с любимым на кровати среди лепестков роз. В моей школе таких было аж две, они ходили с охраной, пока не переехали вместе с родителями в другой район.

С охраной в том числе от таких беспризорников, как мы с Алтаем.

В универе я легко общался с элитой, но всегда давали понять, что у каждой дружбы есть границы.

Может, Яхонтова потому и цепляет меня так сильно, что раньше я как бы был недостоин с такой общения. И несмотря на годы и годы моего каторжного труда и вагон достижений, ничего не изменилось. Александра всем своим видом постоянно это показывает.