Ольга Вечная – Формула влечения (страница 65)

Глава 49

Слушайте загадку: полна горница людей, но никто не выходит здороваться.

Ответ: мой дом, и тут все... по-прежнему

Мама, присев на пуфик, разувается. Она ужасно из-за меня расстроена и старается подобрать правильные слова, будто они существуют. А я… жалею, что мою комнату занял Марк, вот бы забиться туда, упасть на диван и уткнуться лицом в подушку.

Смягчить бы ситуацию, но сил лгать нет. Уговариваю себя навешать ей лапши на уши, смягчить.

Кто бы смягчил для меня.

В конце концов мама была права: отношения с человеком науки — полный отстой.

— Два десятка лет я видела это перед собой, — говорю ей вполголоса. — И ничему не научилась. Он живет в своем мире, который намного важнее меня. И вроде как не против, чтобы я была рядом, когда это не мешает работе.

— Не совсем так, — возражает она. — Он о тебе заботится так, как твой отец никогда не заботился обо мне.

Мы, словно сговорившись, не называем Данияра по имени.

— Этого недостаточно.

— Но этого и не мало, дорогая. Пойдем в кухню, я заварю чай, и поговорим.

Когда чайник, вскипев, выключается, мама продолжает:

— Он закрывает твои материальные потребности.

— Все снова упирается в деньги, — тру виски, массирую голову. — Этого мало. Уже мало.

— Раньше я тоже думала, что деньги не имеют решающего значения. Мы молодые, здоровые, разве они не появятся просто по этому? Не появились. Ты знаешь, Данияр прав, лишь закрыв дефициты, можно жить по-настоящему. — Я дергаюсь, потому что она нарушила молчаливую договоренность и назвала его. Мама продолжает: — Материальное обеспечение — это главный язык любви, особенно когда есть маленькие дети. Поэтому не руби с плеча.

— Да я не буду, конечно. Придется проглотить и перетерпеть.

А что еще делать? У нас договор. Послезавтра придется улыбаться.

— Вы снова о деньгах, — в дверях появляется Марат, а следом за ним и Марк. — Любимая тема для разговора в этой проклятой семье. Карина, ты поэтому рассталась с Максом? Встретила кого-то побогаче и теперь терпишь?

Марк не добавляет, но и не заступается. Глаза отводит, поганец.

И это становится последней каплей.

Уж не знаю, что действует сильнее: смысл слов, наглый тон или презрительная ухмылка. Но лицо Марата, которое я зацеловывала все его детство, вдруг вызывает брезгливость и тошноту. Разве могут близкие люди опротиветь? Разве бывает такое?

Но оно прямо сейчас происходит со мной. Потому что я... окончательно и бесповоротно задолбалась.

— Да пошел ты на хрен, Маратик, — выпаливаю, глядя ему в глаза.

Он как будто теряется. Что, не ожидал?

— У Карины голос прорезался? — пытается парировать, но на этой войне, малыш, мы не равные противники.

Книг я прочла в разы больше и язык у меня подвешен.

— Вы оба. Пошли. На хрен! И ты, и ты, — продолжаю я, указываю на братьев пальцами. — Я, конечно, в курсе, как образованный человек, что лобные доли мозга в ваших головах еще не до конца созрели, и что неправильно ждать от вас многого. Но знаете что, братишки? Наш дедушка в двадцать лет уже полностью содержал жену и двоих детей. Пусть они жили скоромно, пусть не имели своего угла, но он, будучи едва образованным, был в состоянии нести ответственность за слабых. А вы оба — не способны нести ее даже за себя! На вас невозможно положиться ни в одном, блин, вопросе! Как и нашего отца. — Слезы льются по лицу, но я стараюсь не обращать на это внимания. Внутренний голос шепчет остановиться, но тормоза больше не работают.

И я кричу:

— Знаете что?! Плевать мне на вас троих! Как и вам на нас с мамой! Вы уже полгода гнобите мамочку, которая любит вас больше жизни. Каждый день издеваетесь только за то, что она позволила себе быть счастливой. О... нет, не отворачивайся, мой хороший. Именно что счастливой, потому что (пусть для вас это и будет шоком) подтирать ваши задницы — не предел женского счастья! Сюрприз, да?! — ору я. — Хотя бы на час почувствоваться себя слабой рядом с сильным человеком, РАЗ НИ ОДНОГО ТАКОГО В НАШЕЙ СЕМЬЕЙ НЕ НАШЛОСЬ! С человеком, которому не плевать на то, что она задолбалась! Никто из вас не подставил плечо. Ни сейчас, ни год назад, когда она зашивалась! Да вы даже не заметили!

— Если нужны деньги, — выплевывает Марат, — надо было не под мужика ложиться, а мне сказать. Я бы бросил школу и пошел ПАХАТЬ.

— Под мужика ложиться?! — кричу я. Хватаю чашку и швыряю в засранца. Она отскакивает и разлетается на осколки.

Я еще не закончила:

— О да, только на это ты и способен — угрожать тем, что своими руками испортишь собственную жизнь. А разве в этом заключается помощь для мамы, Марат? Да если бы она видела, что ты рвешься к лучшей жизни, стараешься, домашку, блин, делаешь, да для нее бы это было лучшей наградой и облегчением! Но не-ет, Маратик только и делает у нас, что вызывает у окружающих чувство вины! Чтобы никто ни на секунду вдруг не забыл, кто тут звезда!

— Да пошла ты!

— Да пошел ты сам! И ты вместе с ним! — указываю на Марка. — Прекрасно знаешь, что Данияр непростой человек, и как много мы с ним работаем для проекта. И как я страдаю от того, что не рассказала родным о свадьбе! Да, Марат, я вышла замуж!

Я должна была орать на мужа, но не решилась, и срываюсь на младшем братике. И не могу остановиться:

— Не знал? Еще один сюрприз! А знаешь почему ты не знал? Потому что тебе на меня настолько плевать, что ты ни разу за прошлый год не поинтересовался, как у меня дела! А у меня фигово! Прикинь? Фи-го-во дела! Максим унижал меня годами, а сейчас разрушает мой брак. Потому что ты, Марк, сливаешь ему инфу! Да, он твой тренер, да, он заменяет тебе отца, потому что твоему отцу плевать на футбол, и снова — да: мне не стоило с ним встречаться. Извини! На колени, может, встать? Вы оба не прощаете женщинам ошибок. Но при этом не помогаете! Максим с твоей подачи все сделал для того, чтобы меня скомпрометировать. Чтобы минимизировать вред от твоих подстав, я поперлась на это гребаное интервью, где меня выпотрошили, словно мертвую рыбину! И поругалась с Данияром! И... — слезы льются по щекам и капают на пол. — Пошли вы все! У меня больше нет братьев!

Марат бледный, как лист бумаги. Марк, напротив, красный, словно обгорел на солнце. Они в шоке, и мое сердце болит. Так болит из-за них обоих. Обнять, извиниться. Я же растила их, воспитывала, купала, кормила...

Но я этого не делаю. Потому что не хочу и не могу больше видеть надменность на их еще юных лицах.

Быстро обнимаю маму и шепчу ей на ухо, что поеду на дачу к тете. И чтобы она никому не говорило об этом. Мне надо остыть. Иначе...

Я такой фигни натворю.

Хуже, чем только что.

Хватаю ноутбук, куртку и выбегаю на улицу.

А дальше как в кино! Марк несется за мной, но я успеваю закрыть двери лифта до того, как он успевает протиснуть ногу. Ударяет ладонями по металлу.

Отчетливо слышится топот по лестнице, но я уже миную подъезд.

Машина припаркована напротив, и еще не успела остыть.

Мелкий выбегает на улицу без куртки, следом такой же полураздетый Марат. И оба они машут и что-то орут. Показываю средний палец и жму на газ.

Не буду волноваться о том, что замерзнут и простудятся. Ни о чем не буду.

На даче холодно.

Здесь еще не успели провести весеннюю уборку, и я радуюсь, что смогу оправдать свой визит. Мы часто сюда приезжали, когда я была маленькой. Небольшой старенький домик, но зато с рабочим камином и обновленной банькой. Были годы, когда папа получат так мало, что если бы не эта дача, мы бы все умерли от голода.

Но это я поняла уже потом. В детстве же не знала бед и обожала поездки на природу. Все семья собиралась вместе на выходные. Работа в огороде с утра, днем купания в озере, а вечером — горячая баня.

Маленькие Марат, а потом и Марк носились по дорожкам среди грядок прямо голышом, а я за ними следом — контролировала.

С тех пор здесь ничего не изменилось, разве что мебель еще сильнее состарилась. Это вам не красивейший дом Данияра, оборудованный по последнему слову техники и словно сошедший с подборок «Пинтереста». Я могла бы сидеть там, пить чай, вино или свежевыжатый сок с Флеми на коленях.

Ха.

Ведро, тряпки — все на месте. Мне удается включить электричество, после чего принимаюсь топить камин и драить полы.

Дура, ну что за дура. Сидела бы в тепле. Он бы все купил мне. Все что только надо и не надо. Надула бы губы из-за той фотки, тоже получила бы цацку.

Потому что я ведь так нужна его проекту!

Ну почему не получается? Почему я не могу переключиться на материальное и думать о деньгах?

Все же я идиотка.

На ужин варю гречку с солью. Ваушки. Больше ничего нет, но выходит очень, между прочим, вкусно, когда не ел с утра.

За ужином пытаюсь смотреть сериал с актрисой Данияра, но она там такая милашка, что выключаю после шестой минуты. Ты мне ничего не сделала, мы не знакомы, Ева, но пошла-ка ты тоже на фиг.

Телефон на всякий случай не включаю, чтобы не послать кого-нибудь еще ненароком.

А потом открываю свой код и делаю то, что умею: вхожу в поток.

Не знаю, как иначе объяснить, то, что чувствую, когда работаю. Ловишь мысль и пальцы словно сами бьют по кнопкам в верном порядке, а ты, будто антенна, подключаешься к невидимому божественному интернету и ловишь информацию. Так быстро голова работает. В жизни-то я бек-мек и в слезы — все скоро увидят шоу Сабиры.