Ольга Варс – Монастырь мне только снился (страница 15)

Катя засмеялась – и тут же сама удивилась: смех в такую минуту.

– Бежать-то куда? – спросила Варвара.

– В монастырь, конечно, – ответила Антония. – С Богом!

И процессия двинулась.

Снег скрипел, коровы мычали и прыгали, будто радовались свободе. Сёстры, закутанные в тёмные платки, бежали рядом, кто-то держал коров за верёвки.

На дороге попадались люди из деревень. Они останавливались и смотрели с изумлением.

– Что за чудо? – шептали они. – Монашки по снегу бегут с коровами!

Катя бежала, резиновые сапоги вязли в снегу, дыхание сбивалось. Когда они добрались до монастыря, все были усталые, мокрые, но радостные. Коров загнали в стойла.

Катя в ту ночь легла в новой келье в монастыре. На улице мороз, но в сердце она чувствовала тепло.

Она записала в тетрадь:

«Сегодня мы гнали коров по снегу. Люди смеялись, смотрели с удивлением. Но для нас это был наш крест. Не подвиг, не праздник – просто послушание. Господи, помоги мне помнить: в смирении и есть радость».

И заснула почти сразу.

А где-то вдалеке снова выл ветер. Но теперь он был не страшен. Потому что рядом были стены монастыря.

Глава 22

Прошло три дня после того, как сестры вместе с коровами вернулись в монастырь. Все только-только начали привыкать к новой обстановке. Сёстры радовались: стены каменные, крыша над головой, тепло и свет есть, а самое главное Литургия каждый день.

Катя тоже чувствовала облегчение.

– Слава Богу, – говорила она Варваре, – что мы вернулись. Как будто с плеч сняли груз.

Но вечером третьего дня пришла весть, которая перевернула всё.

Огонь заметили первыми на горизонте сестры. Из монастыря было видно: вдали, там, где стоял скит, поднялся красный столб пламени. Сначала думали – опять какой-то поджог. Но потом стало известно: горел скит.

– Господи, сохрани! – перекрестилась Клавдия.

Сёстры стояли во дворе и молча смотрели. У кого-то дрожали губы, у кого-то катились слёзы. Катя чувствовала, как сердце сжимается.

– Смотрите… какое пламя высокое, – прошептала Лариса.

Огонь был ярким, как-будто весь мир полыхнул. И стояли они так – беспомощные. Пять километров разделяли их от скита, но видно было очень хорошо в вечерней темноте.

– Как свечка, – сказала Варвара. – Всё деревянное, вот и вспыхнуло.

Катя сжала руки.

"Господи, как быстро всё рушится. Вчера мы там жили, а сегодня от него ничего не останется".

В эту ночь в монастырь вернулись мать Антония и послушница Ксения. Обе бледные, глаза красные.

– Вечером затопила печь, – тихо говорила Ксения. – Искра выстрелила из топки. Я не заметила. А второй этаж – весь из дерева. Всё и загорелось…

Сёстры слушали, качая головами.

– Как же так? – шептали одни.

– Господи, спаси и помилуй, – повторяли другие.

На следующий день во время трапезы была разборка ситуации.

Матушка вошла в трапезную строго, медленно. Села на своё место. Сёстры притихли.

– Что это было? – начала она. Голос её был твёрдым. – Почему в скиту случился пожар? Кто разрешил нарушить благословение и топить печь ночью?

Ксения поднялась, низко поклонилась.

– Простите, матушка. Я затопила… не подумала…

– Не подумала? – строго перебила матушка. – Разве мало вам повторяли: слушаться, не делать по-своему? Ты нарушила – и вот результат.

Ксения опустила голову, слёзы текли по лицу.

Матушка перевела взгляд на мать Антонию.

– А ты, как старшая скита, где была? Почему допустила? Почему не уследила?

Мать Антония встала. Голос её дрожал.

– Простите, матушка. Я виновата. Не доглядела.

– Виноваты все, – сказала игумения. – Ты, Ксения, – за непослушание. Ты, Антония, – за беспорядок. Такого в монастыре быть не должно.

В зале было тихо. Никто не осмеливался поднять глаз.

– Мать Антония, – продолжала матушка, – за это лишаешься причастия на время. Чтобы знала: непослушание – не пустяк, а дело серьёзное. И сними монашескую одежду.

Антония поклонилась в пояс.

– Благословите, матушка.

Катя сидела в уголке и всё это слушала. Сердце её сжималось. Ей было жаль мать Антонию – строгую, но по сути добрую. Ей было жаль и Ксению – молодую, неопытную.

Но в то же время она понимала: без наказания не будет порядка.

Если простить, если замять – завтра кто-то другой сделает то же самое. И тогда уже может пострадать человек, а не стены. А как иначе? Катя слышала от сестер, что творится в других монастырях, где сестры не слушаются игумений, сёстры живут, каждая как хочет. И никакого послушания.

Там настоятельницы мягкие, всё прощают, либо просто не интересуются сестрами. А в итоге – полный беспорядок.

"Да, а у нас порядок. Хоть и тяжело, зато всё по уставу,– думала Катя. – Здесь хоть тяжело, хоть строго, но порядок держит всех".

Вечером она записала в тетрадь:

«Сгорел наш скит. Стояли и смотрели, как огонь всё пожирает. Сердце сжималось, будто часть меня уходила вместе с дымом.

Но матушка сказала правильно: виноваты все. Даже если это была случайность. Потому что непослушание всегда приводит к беде.

Господи, научи меня слушаться. Пусть будет тяжело, пусть будет несправедливо. Но только бы не жить в беспорядке, где каждый сам по себе».

Катя закрыла тетрадь и перекрестилась.

В окне темнело, звёзды зажигались над монастырём. И ей казалось: в этих звёздах отражается истина – без огня наказания не будет света послушания.

Глава 23

После пожара и возвращения в монастырь Кате дали послушание на коровнике и в просфорне.

Зима в коровнике была тяжёлой. Утром ещё темно, пар от дыхания коров клубами висел в воздухе. Руки ломило от замерзшего сена, которое нужно было нарвать из тюков в сарае. Воду нужно было носить из соседнего корпуса, чтоб наполнить все поилки для коров.

– Работай быстрее, нам до Литургии нужно успеть! – подгоняла мать Гавриила, когда Катя тянула очередное ведро воды.

Коровы мычали, били хвостами, толкались. Некоторые заболевали, и тогда нужно было ухаживать – чистить, подстилать свежую солому, заваривать корм.

– Если животное не поест, молока не будет, – говорила старшая.

Всю неделю температура на термометре доходила до минус 42 градусов, такого мороза давно не было. А сестрам приходилось работать не только на коровнике. Катю и еще одну послушницу отправили в скит накормить бычков, который находился в 100 метрах от ворот монастыря на нижней территории. Катя нарвала сена и положила на целлофан, пока другая послушница набирала воды в бак. Когда они всё подготовили, взяли целлофан с сеном и бак за ручки с двух сторон. По дороге тянули всё прямо по льду. Когда бычки были накормлены и напоены, они вернулись в коровник и продолжили работу. Нужно было ещё подоить коров.