Ольга Валяева – Предназначение быть мамой (страница 138)

На меня всегда гнетущее впечатление производят детские утренники в детских садах. Когда детей, как дрессированных животных, выводят на сцену, чтобы показать их «успехи» родителям. И родители фотографируют, а дети «самовыражаются». Только вот детского творчества на таких утренниках нет никакого. Им нужно говорить заранее выученные фразы, танцевать заранее заученные движения. Потом на любой елке при команде «Танцуем!» — дети повторяют разученные движения, забывая о том, что танец может быть спонтанным. От сердца. Нет ничего творческого и в детсадовских рисунках, которые сделаны почти под копирку — и, что таить, воспитателем в большей степени, чем ребенком. В садике научат, что лепить сегодня нужно только киску, даже если рождается из пластилина змея. В садике научат делать то же самое, что и другие. Потому что это удобнее воспитателям. Но где же в этом сами дети и их творчество, яркое и неповторимое?

Считается, что детский сад подготовит ребенка к школе и ко взрослой жизни. Может быть, он и научит ходить строем и есть кашу утром. Но гораздо больше в ребенке он «убьет» или «отобьет». Если ребенок без внутреннего стержня бо́льшую часть времени проводит в компании таких же детей, как и он, то это лишь создаст для него в будущем психологические проблемы. Внешне он, может, и станет хорошим и успешным. А вот внутри него останется зияющая дыра, для самого него невыносимая.

Мы можем притворяться, что никакой «дыры» на самом деле нет, но большинство из поколения сегодняшних взрослых — так или иначе жертвы советской воспитательной системы. Когда мы не знаем, кто мы, чего хотим, зачем живем, и никак не можем сделать так, чтобы сердце не беспокоило. Сколько бы мы ни пытались заполнить эту пустоту вещами, людьми, развлечениями, едой — боль все равно не уходит. Давайте порассуждаем, что происходит с ребенком и его «самостью» в детском саду? Даже если этот сад хороший, элитный и детей в нем очень любят? Даже если их в нем воспитывают по супермодной методике?

• Он учится подражать, не умея отделять свои желания от чужих. Свои интересы от чужих. Он становится одним из «стаи». Таким же, как и другие. Играет в те же игрушки, носит такую же одежду, говорит так же, думает так же. Ничего своего. И кого они копируют? Друг друга, то есть таких же детей без стержня.

• Он учится жить по чужим ритмам и правилам, не имея возможности следовать своим собственным. Будет спать тогда, когда пора, а не тогда, когда хочется. Есть будет не тогда, когда голоден, а когда дают — и то, что дают.

• Он не научится понимать и слышать самого себя, потому что ему нужно все время слушать других. Некогда себя слушать, да и не услышать в толпе. И навык теряется.

• Если он не понимает самого себя, то и других он понять не может. Отношения получаются неглубокими и механистичными. В нем не развивается и настоящая эмпатия, которая естественным образом могла бы прорасти и помочь ему в строительстве отношений.

• Он не узнает своих потребностей. И пытается за них выдавать то, что сказано ему кем-то другим. Так, он может считать, что станет счастливым, купив вот такой шампунь или такую машину. Он привыкает в этом верить другим. Делать то же самое, что и другие.

• Низкая самооценка. Стержня внутри нет, ощущения собственной ценности тоже. Откуда возьмется адекватное отношение к себе? И чему потом удивляться?

• Ребенок в саду привыкает, что его занимают и развлекают. Кто-то должен ему сказать, что делать сейчас, что потом. Не понимая своих желаний, невозможно рисовать от сердца, танцевать от души, творить, самому себе придумывать увлекательные игры. Поэтому дети ходят и канючат: «Мама, а что нарисовать? Мама, а куда пойдем? А во что поиграем?»

• Он привыкает, что кто-то другой лучше знает его самого, его желания и потребности. А значит, нужно всех слушать о себе. Так и формируется болезненное отношение к мнению со стороны. Если я не знаю, кто я, а кто-то говорит, что я — плохая (-ой), то я верю этому. И мне больно.

• Он не научится строить отношения. Дети в садиковском коллективе умеют имитировать их, играть в них, но быть в них не могут. Им неинтересно, трудно, они не понимают, зачем погружаться в это глубоко. Формируется потребительское отношение к людям.

Немаленькая цена, правда же? А за что? За социализацию, о которой мы все так волнуемся? Или за нашу возможность считаться мамами, не будучи рядом со своими детьми?

Что же такое на самом деле эта самая социализация? Это способность жить в обществе и строить отношения, верно? Тогда наша задача — создать для ребенка возможности научиться строить отношения. Научить его этому. Своим примером — для начала. И начинать нужно с наших же отношений с самим ребенком. А для этого нам придется самим искать свой утерянный стержень, учиться слушать себя, слушать и слышать. И следовать за своим сердцем, как бы это ни было страшно.

Самовоспитание родителей

Разве это простая задача для тридцатилетних людей? Мы очень боимся прислушаться к себе: мало ли чего там внутри нашептывает наш внутренний голос. Например, вдруг поймешь, что твоя жизнь — совсем не твоя и ты хотела бы жить иначе. Что ты не любишь этот город и мечтаешь доить коров в деревне (какой ужас!). Или что ты хочешь рожать много-много детей, а не ходить в офис (еще больший кошмар!). Или что ты ненавидишь свою работу и всех людей вокруг (а ведь такая престижная должность!). Или что муж для тебя уже чужой человек, которого ты никогда по-настоящему не знала. Или что детей своих ты не знаешь, не видишь и не любишь, хоть и покупаешь им все самое лучшее. Это болезненные открытия. Трудные. Поэтому, раз уж тридцать лет себя не слышали, можно еще тридцать прожить на автомате. Вот так всю жизнь и убегаем от себя самих, а потом удивляемся, почему так трудно и больно?

А ребенок своей живостью все эти травмы бередит. Он пока еще легко следует за своими желаниями, слушает себя. Глядя на это, сами того не понимая, мы испытываем боль и зависть. А еще он понимает, что настоящая жизнь лучше придуманной, и он всячески пытается нас в эту жизнь вернуть из-за наших компьютеров, телефонов, телевизоров. Он зовет нас гулять, а мы все смотрим сериалы. Он хочет рисовать и творить, а мы отмахиваемся от него, читая новости. Для нас, людей без внутренней цельности, дети — это угроза. Угроза того, что нам придется заглянуть туда, куда смотреть совсем не хочется. В глубины своего сердца. Посмотрим — и увидим там разруху. Мы, идеальные и успешные внешне, на самом деле часто пусты и несчастны внутри.

Этого видеть не хочется никому. И что мы делаем? Мы отодвигаем подальше тех, кто заставляет нас смотреть туда, куда не хочется. Придумываем теорию, что в садике ребенку лучше: с ним заниматься будут, там дети, там много чего полезного. Обосновываем ее себе, эту теорию, — и избавляемся от ребенка таким образом, оставаясь в иллюзии своей успешности. Нам становится легче. Все так делают. Так положено. Это правильно. Но вот для кого правильно?

А как же социализация?

И тогда встает вопрос: действительно ли детям нужна такая социализация, которую мы им придумали? И с какого возраста она для них безопасна и полезна? И какова на самом деле наша цель, когда мы детей определяем в детский сад в два-три года? Если честно?

Да, детям нужно общение с другими детьми. Если вокруг них будет достаточно братьев и сестер, детей ваших друзей, соседей, малышей на площадках, чем это хуже садика? Как раз наоборот — лучше. Мама при этом рядом, можно всегда вернуться «в безопасную гавань», если внешний мир слишком давит на ребенка. Общение такого рода кратковременное и стихийное: пару часов в день. А остальное время — малыш находится наедине с собой и самыми близкими, рядом с которыми притворяться не нужно. Идеально для ребенка — до пяти лет оставаться с мамой. Как раз до того момента, пока сформируется личность и внутренний стержень.

А еще детям не менее важно общение со взрослыми. Разными взрослыми: чем более они гармоничны — тем лучше. Поэтому пусть в вашем доме бывают не только другие дети, но и ваши взрослые друзья. Иногда такое общение для ребенка даже полезнее: многому можно научиться, многое можно лучше понять, да и вообще со взрослыми часто интереснее (если эти взрослые со стержнем, конечно).

Вот это я называю настоящей социализацией. По сути, это обычная, насыщенная жизнь семьи, которая достаточно общается с другими людьми в разных обстоятельствах: приглашает гостей и сама ходит в гости, бывает в разных интересных местах, путешествует с детьми, помогает детям раскрываться в творчестве. В таких обстоятельствах ребенку проще сформировать свою личность, научиться понимать себя и оставаться собой в обществе. Дети видят обычную жизнь и своих родителей в ней. Они ходят с ними в банки, магазины, помогают дома во всем, в чем могут. Разве они вырастут неподготовленными к жизни?

При этом я хочу вас и успокоить. Современные дети, которые рождаются у нас, другие. Мы легко позволили отнять у нас индивидуальность еще в ясельной группе. Они — нет. Мы называем их упрямыми, непослушными. А на самом деле они просто более живые, чем мы. И они так просто от себя не отказываются. Они за себя бьются, отражают различные вторжения и любой ценой пытаются сохранить свою целостность. За что мы порой водим их по врачам и кормим успокоительными таблетками.