Ольга Валяева – Предназначение быть мамой (страница 110)

Большинство детей именно в школе впервые пробуют алкоголь, сигареты, наркотики. Именно там многие узнают о сексе, иногда даже раньше, чем им самим это становится интересно. Там же они получают первый сексуальный опыт — и сейчас достаточно рано. Там же они имеют возможность пристраститься к видеоиграм, даже если дома это не принято, научиться разговаривать матом, воровать, издеваться над слабыми — и продолжать можно долго. Уследить за толпой детей невозможно. А разбираться потом с последствиями такого влияния можно очень долго.

Кого готовят школы? Ну, давайте честно. Тех, кто может сидеть на одном месте, не высовываться, делать рутинную работу много лет. То есть удобных сотрудников, которыми в дальнейшем будет легко управлять — рублем и кнутом. Любое творчество в школе обычно не приветствуется, как и предпринимательство. Помню, как мы однажды продавали в школе мороженое — и получили за это по шапке. Мол, нечего заниматься ерундой. Хочу ли я, чтобы мои дети такими были? Нет.

Даже — наоборот. На протяжении десяти школьных лет ребенок каждый день смотрит на то, как жить не надо, но впитывает это как норму. Чтобы выжить в коллективе, ему часто приходится идти против своей совести: обманывать, подстраиваться под сильных, интриговать, закладывать товарищей.

Он видит также несчастных учительниц, работающих за копейки и ненавидящих свою работу. Или как минимум женщин, которые очень много трудятся, но мало что могут себе позволить. Большинство этих учительниц — по моей памяти — не замужем и самостоятельно растят детей, пребывая в сильном стрессе. При этом всячески костерят мужчин, даже на уроках. Помню, одна учительница в моей школе так ненавидела мужчин, что, вызывая мальчишек к доске, очень долго их мучила и выдавала потом: «Ну что с тебя взять: ты же мальчик! Садись, три!» А девочкам оценки ставила просто так: «из женской солидарности».

Учителей-мужчин в школе катастрофически мало, максимум — физрук и физик. Да и те обычно подавляются в коллективе директором-женщиной или женщиной-завучем. Идеальная картинка для взрослой жизни? Все ведь так живут, это норма!

Ничего не говорится и о Боге. Или говорится настолько назидательно, что у ребенка в эту сторону все закрывается. Например, ввели сейчас такой предмет, как «Основы православной культуры». Родители и дети могут от него отказаться в пользу «Основ светской этики», и, как показывает статистика, с 2012 года, когда предмет ввели, каждый год «светский» выбор делается все чаще. Проблема здесь не в православной культуре, а в том, какими агрессивными методами она преподносится. А дети ведь все впитывают, как губки. Образование же от слова «образ»! Какой образ у них перед глазами в школе?

И постоянная травля «белых ворон». Кто определяет правила в детском коллективе? Обычно тот, кто наглее, смелее, сильнее и харизматичнее. При этом такой человек не обязательно умен, далеко не всегда обладает нравственной чистотой. И правила им создаются такие же — себе под стать.

В моем классе правила были заданы мальчишками, которые уже в пятом классе пили водку и курили. Нормальными у нас считались те, кто умеет разговаривать матом, кто уже в седьмом классе с кем-то целуется и так далее. Остальные считались «отбросами» и «ботанами». Девочек мучали меньше, но над ними постоянно и зло шутили. Мальчикам, которые выросли в интеллигентных семьях, устраивали проверки и головомойки. Постоянно. Это было в порядке вещей и никого не удивляло.

Обычную с виду девочку всем классом с упоением звали «жирной», над мальчиком, который очень медленно на все реагировал, всегда смеялись, считая его и «тупым», и «тормозом». Кому-то в сумку подкладывали мышь, на кого-то выливали воду на перемене, кого-то окунали головой в унитаз. И я еще училась в хорошей школе, в хорошем районе!

Любой, кто хоть сколько-нибудь выделялся, всегда проходил серьезную травлю. Девочка, которая скромно одевалась и не встречалась с мальчиками, подвергалась гонениям и называлась исключительно «старая дева». Мальчиков же просто били, отбирали у них деньги. Еще чаще так поступали с теми, кто был помладше на пару лет.

Сколько же нужно потратить душевных сил на переваривание всей этой гадости! Сколько лет потом нужно выводить все это из своей души! Казалось бы, посторонние тебе люди, но каждый день раскачивают твою лодку, не желая оставлять тебя в покое. И ты никуда не можешь деться из нее.

Есть и другой вариант, который, увы, выбрала я, отказавшись от себя и своих ценностей, став такой же, как все. Делая совсем не то, что хочется. Подражая совсем не тем и непонятно — зачем. Только разве он намного лучше первого? Возвращаться к себе ничуть не проще, чем избавляться от гадости в душе, которую тебе навязали, даже еще сложнее. Многое ведь со временем становится привычным и кажется нормой.

И мотивации. В школе единственная мотивация — это оценка, плохая или хорошая. Из страха перед двойкой стараешься сделать лучше. Мечтая о пятерке, исправляешь все ошибки. Делать что-то хорошо просто так, изучать что-то глубже просто так — никто не будет. Зачем?

Школа убивает в ребенке его природную любознательность своим насильственным вдалбливанием. Потому что лишние вопросы задавать не принято: а вдруг учитель сам ответа не знает? И вообще не мешай всем остальным, мало ли что тебе интересно! Дома на твои вопросы тоже отвечать никто не хочет. Читать лишние книги уже нет ни времени, ни сил — пока прочитаешь те, что «нужно». И все. Нет любознательности, только обязательства и зубрежка.

Школа увеличивает гордыню: особенно у девочек, особенно по отношению к мальчикам. Девочкам школьная система обучения дается проще. Они быстрее переключаются, им проще зубрить, ничего не понимая, а также сидеть смирно на протяжении долгого времени. Поэтому в школе они часто успешнее. Почти все отличницы — девочки. В моей школе среди золотых медалистов на десяток девочек был всего один мальчик. Только один!

И в такой обстановке у девочек сильнее растет гордыня. Мол, смотрите, какая я молодец! Какая я умная, а вы все — тупые! И особенно тупыми, конечно, кажутся именно мальчики. Они учатся иначе, так как им традиционная школьная форма обучения менее подходит. Потом девочки подобным образом начинают относится ко всем мужчинам — как к тупым, медлительным, глупым. Хотя они таковыми не являются, у них просто иначе работает мозг: они, может быть, долго запрягают — зато потом не остановить! Мальчики способны уходить в предмет глубже, изучать его со всех сторон, а не просто скакать по верхам. Но девочка этого не понимает, у нее просто разрастается гордыня. Помогает ли это ей в семейной жизни? Точно нет.

Тем детям, которые привыкли старших уважать и слушать, в школе быстро объяснят, что это дело неблагодарное и нестоящее. Над учителями принято шутить достаточно зло, давать им прозвища, так, у нас был физрук Страус, а классного руководителя за глаза мы звали попросту Света (или Светка). Если ты этого не делаешь, то ты — «подхалим», «шестерка» или «ботан». А если ты подкалываешь студентку-практикантку и при всех доводишь ее до слез — ты просто молодец!

В школах старшие и младшие словно по разные стороны баррикад. И старшие не помнят, что их задача — заботиться о младших, а младшие забывают свое место и перестают уважать их. Старшие же и сами не дают особых поводов для того, чтобы к ним относились иначе. Поведение учителей бывает часто сложно для ребенка объяснить так, чтобы он не разочаровался в человеке. Тех преподавателей, которые достойны уважения и ведут себя соответствующе, немного.

Что делают в школе дети в течение пяти-шести часов? Сидят на одном месте. Несколько перемен, где можно побегать, но часто даже и этого нельзя. Пару раз в неделю у них физкультура — и все. Какой тут активный образ жизни? Мы вот так вырастаем — и продолжаем «сидеть на попе ровно». А куда деть всю внутреннюю энергию и силу? И откуда черпать разрядку, вдохновение?

Система, когда тебя публично спрашивают у доски и потом ставят оценку, может нанести ребенку много ран. Потому что некоторые боятся отвечать у доски, кто-то все забывает от волнения, кому-то нужно время на то, чтобы включиться. Все дети разные. А публичный опрос в качестве метода оценки знаний подходит лишь некоторым. Остальным он может принести лишний стресс, переживания, в том числе и по поводу публичного выставления оценки учителем. Значит ли это, что стеснительные дети не добьются в жизни ничего?

Нет в школе природы. Дети весь день проводят в каменных стенах. И городские дети изучают природу в теории, в книге и «еле живом уголке», хотя можно было бы выйти на улицу и изучить ее на практике: в лесу, в парке, в огороде.

Не важно, что ты любишь. В школе даже очень любимое тобой могут так старательно в тебя проталкивать, что это вызовет отторжение. Я, например, любила математику в школе, пока у меня была учительница, которая сама к ней относилась так же. А потом — уже другая учительница — весь этот интерес успешно похоронила. Попробуй достань все это снова! Заметили, что сейчас многие люди именно этим озадачены: поиском своих уже кем-то или чем-то убитых талантов?

Все общение между ними в школьные годы часто сводится лишь к вопросам: «Уроки сделал?», «Экзамен сдал?» А на большее сил и времени нет. Даже в выходные. Да и не о чем становится общаться старшему и младшему поколениям. Родители заняты своей жизнью, дети — своей, и точек соприкосновения с каждым годом все меньше. Растет пропасть, пропадает привязанность.