Ольга Валяева – Плодоносящая. О женской зрелости (страница 19)
• «Ты же девочка! Нельзя быть такой неряхой!»
• «Ты же мальчик! Чего ты ревешь, как девчонка?»
• «Ты же девочка! Чего ты скачешь по заборам, как пацаненок?»
• «Ты же мальчик! Зачем ты напялил мою юбку себе на голову?»
• «Ты же девочка! Перестань сейчас же орать!»
• «Ты же мальчик! Уже пора без мамы оставаться!»
От этого у многих девочек (мы ведь говорим все-таки о девочках) формируется отторжение женственности: на территории «ты девочка» — сплошные ограничения, противотанковые ежи и мины. Нельзя пробовать ничего «мальчишеского», нельзя делать то, что нравится. Нужно стать идеальной картинкой и забыть о своих желаниях.
А если ты, как тебе кажется, от этой картинки далека и идеальной тебе не стать, остается только доказывать свое право на что-то противоположное!
Мальчики от таких ограничений становятся очень замкнутыми, немногословными. У них появляются проблемы с выражением любых других чувств, кроме гнева. А у некоторых еще и с гневом не ладится. Приходится жить так, чтобы никто никогда не подумал, что ты «как девчонка». Не бояться, не плакать, не краснеть от стыда. Чуть что — бить кулаком куда придется. Играть в мужика, втайне не любя и не умея быть мужчиной.
Девочки же выбирают разные стратегии избегания женственности. Например, начинают доказывать всем вокруг, что «женщина тоже человек». И если захочет, может даже «быть мужиком». Или безвольно соглашаются со всеми ограничениями, а потом всю жизнь тоскуют по потерянным и забытым самим себе. Или отказываются от того, что им интересно, но, по меркам общества, «нельзя». Или загоняют себя в кабалу того, что надо…
Не думаю, что жизнь в клетке делает нас счастливее. Я помню свои прошлые страхи и переживания, помню очень хорошо…
Я боялась заплакать на людях — еще скажут, что я такая же, как все девчонки. Помню, как ненавидела платья — в них на меня смотрели как на девочку. А от мысли, что обо мне подумают «она девочка», меня аж коробило. Я не девочка, я личность!
Я долгое время пыталась опровергать все гендерные мифы: дружила с мальчишками, играла в гардемаринов и Мальчиша-Кибальчиша. Носила шорты и джинсы. Коротко стриглась, даже брила затылок. Вела себя вызывающе, ругалась с учителями, дралась с одноклассниками.
От всего этого счастливее я не становилась. А раз счастья не было, то каждый раз казалось, что просто протестовать надо сильнее. Работать с первого курса университета, таскать равные мне по весу рюкзаки, хамить, ругаться, пить…
Чем глубже начинаешь протестовать, тем сложнее перестать это делать. Уже непонятно, кому и что ты доказываешь. А главное, непонятно зачем. В моем случае я заглушала голос собственной души, которая хотела женских занятий: танцев, театра, музыки, рисования, дружбы с девочками.
«Но я ведь недостаточно девочка для того, чтобы быть ею, — ошибочно думала я. — Ни в какие рамки образа не вписываюсь».
Слишком глубоко засели установки, навязанные мне в детстве. Ну не могу я «исполнить» ту супердевочку, которую от меня ожидают! Я годами это доказывала маме, разочаровывая и принося неприятности. Значит, теперь нужно доказать себе, что я хочу, могу и буду жить мужскую жизнь. Раз из меня не получилось нормальной принцессы, всю силу накопившегося отчаяния — на амбразуру сопротивления! А душа — плачет… Она уже тогда плакала, ибо знала, что женское ей подходит больше: и не понимала, почему ей запрещают выразить это женское так, как хочет именно она…
Право на эксперимент
Выход не в том, чтобы, как в Швеции, устранить понятие пола, называть всех детей «оно» и читать «бесполые» книги. Выход в том, чтобы дать ребенку попробовать разные вещи и модели поведения. Потому что он сейчас еще не выбирает их для себя. Он просто «пробует мир на вкус», наблюдает, играет и познает.
Пусть мальчик пяти лет повозится с куклами — научится лучше понимать людей и заботиться о них. Пусть девочка поиграет с солдатиками или в войну: скорее всего, постепенно ее роль в этой игре сведется к роли медсестры, если ее не принуждать и не подавлять. Пусть мальчик, который боится кататься с горок, покатается с папой. Не потому, что он рохля и мямля, а потому, что ему сейчас нужно чуть-чуть больше поддержки и внимания. Пусть девочка, которой нравятся активные игры, ходит на прогулку в шортах вместо белого кружевного платья.
Я знаю много женщин и мужчин, у которых проблем с женственностью и мужественностью нет. Когда я спрашивала их о детстве, выяснялось, что многие девочки играли в разбойников и мушкетеров, а мальчики — в куклы. И это не порицалось родителями. Попробовали — и сами же перестали, найдя нечто более интересное.
Лучше в пять лет попробовать разные занятия, отыграть разные жизненные стратегии, которые отзываются в тебе благодаря опыту прошлых жизней и динамикам рода, чем тащить их во взрослую жизнь. Ведь дети зачастую мудрее взрослых — и еще помнят о своем предназначении, остро чувствуют тончайшие состояния и несбывшиеся желания близких людей. Лучше так, чем обрекать их всю жизнь бороться против единственного навязанного варианта. И наплевать, что этот вариант на самом деле может быть для них лучшим. Им-то будет казаться, что он навязан. Насильно. Все остальное — табуировано. А того, что табуировано, очень хочется. Всегда.
Так мы с супругом, например, отказались от идеи «запихнуть детей на все горки». Если ребенок боится — это его право. И какая разница, что он мальчик. Когда будет готов — сам попросит и подойдет.
Старший сын любил резиновые браслеты разных цветов, и мы ему их регулярно покупали. Потому что ничего ужасного и страшного в этом нет. Даже если кто-то считает, что это «девчачьи фенечки». Проходил года два — и сам перестал.
И если раньше я частенько ловила себя на мысли, что нужно меньше нежничать с мальчиками — пусть занимаются с папой мужскими делами, то сейчас я чувствую их потребность в любви. Среднему сыну мое присутствие пока очень важно. С папой хорошо поиграть какое-то время, а мама ему еще нужна постоянно. Старший же понемногу сам приходит к пониманию, что во многих случаях с папой лучше. В парках ему мама не интересна, потому что только папа поможет залезть, подтянуться на турнике или скатиться откуда-то. С папой же интереснее играть и мастерить. А мама потом дома сделает массаж и почешет спинку.
Для мальчика, как и для девочки, мама ассоциируется с тихой гаванью, в которой всегда плещется любовь. Такая гавань нужна каждому ребенку: и в год, и в три, и в семь, и в двадцать лет. Опасаясь, что ваш ребенок останется «маменькиным сыночком», вы можете лишить его жизненно необходимой пристани. А заодно — посадить на мель, насильно вытащив из волн любви, которые и есть природа материнского сердца.
Яблочко от яблоньки
Если у вас есть дети, задумайтесь, что именно вы им транслируете. Гендерное воспитание — это хорошо. Игрушки, сказки, игры и забавы могут многое дать и девочкам, и мальчикам. На примере «Золушки» принцессам можно объяснить, как выходить замуж. А во время игры в «войнушку» мальчикам прививается умение заботиться и защищать других. Но только если все эти воспитательные действия будут совершаться ненавязчиво. Если они оставят ребенку выбор. Возможность попробовать разные вещи в раннем возрасте — без осуждения и давления родительских страхов.
Больше всего женщиной захочется быть той девочке, чья мама женственна и очень счастлива, а папа носит ее на руках.
Папа ведь — лучший мужчина в мире, он не может ошибаться! Тогда девочка захочет учиться у мамы, ее не нужно будет заставлять. Она попросится на кухню, будет с удовольствием носить платья, как у мамы, и заботиться о животных в доме, чувствуя ласковый свет родительского сердца.
Но если перед ней стоит затюканная и замученная «вроде как женщина», которую совсем не уважает муж, или его вовсе нет, захочет ли дочка стать той мифической «девочкой», о которой постоянно твердит ей мама? Будут ли малышку радовать платья и домашние обязанности, которые мама сама так ненавидит?
Конечно, та же самая ситуация происходит и по отношению к мальчикам. На кого будет равняться малыш? С кого брать пример?
Больше всего мужчиной захочет быть мальчик, чья мама любит и уважает его папу настолько, что мальчику непременно хочется, чтобы и его любили так же.
Поэтому помогайте мужу становиться лучше. Поддерживайте в сыне позитивный образ отца. И мальчик сам поймет, как нужно себя вести мужчине. Не нужно будет его заставлять заниматься спортом, если у папы хорошая фигура. Не придется «приучать» к ответственности, если папа умеет эту ответственность нести.
И наоборот. Если вы не уважаете мужчин, ругаете отца мальчика, не любите в своем ребенке «папашины» черты — мужчиной ему не стать. Даже если очень долго внушать ему «правила для мальчиков». Если у него в голове нет четкого и яркого образа папы-героя, то ему попросту не с кого будет брать пример.
Так работает детская психика: они учатся на образах. А нотации и нравоучения — особенно в жесткой форме — могут вызывать протест. Тем более если внушаемые правила ребенку кажутся неразумными и непонятными. Дети в три-пять лет протестовать против родителей пока еще не могут, поэтому у них бунт переключается на сами правила. «Ну и что, что я девочка: я не должна никому и ничего!»