Ольга Валентеева – Зов пустоты (СИ) (страница 48)
— Хватайся! — Я нагнулся сильнее, вцепился в горячие пальцы врага и потянул на себя. — Ну же, Роберт!
Еще одно усилие — и мы рухнули на край пропасти.
— Верите! — крикнул я форму заклинания-призыва, и… ничего. Зато тьма вдруг стала настолько плотной, что я с трудом видел Роберта.
— Что это, Вейран? — прошептал он.
— Что-то пошло не так.
— Сам вижу. Давай попробуем все-таки добраться до двери.
— Как, Гейлен?
Ответить Роберт не успел. Земля снова задрожала. Позднее я никак не мог вспомнить, что было дальше. Помнил только черную фигуру демона, поднявшуюся из бездны. Его полыхнувший алым взгляд. И глупого Роберта, который закрыл меня спиной и швырнул в него каким-то заклинанием, от которого пошла вонь. Демон дернул лапой — и Гейлен отлетел в сторону, ударился об осколки камней и замер. А потом стало светло… И я в каком-то недоумении понял, что свет льется из моих ладоней. А после света пришла тьма.
Глава 29
Я сидел и вырисовывал палочкой на пыли цифру сорок восемь. Уже нарисовал раз десять — и начал одиннадцатый. Вот короткая палочка, теперь штрих вправо, вверх — и вниз. А рядом — восьмерка, похожая на знак бесконечности. И еще раз… Пустота сидела напротив и смотрела, как вывожу цифру за цифрой.
— Ты скучный, — заявила она.
— Так отпусти меня.
— Выход ищи сам.
— Не хочу.
Я действительно не хотел. Слишком устал. Очередная дверь выпила силы до дна. На первый взгляд, за ней не было ничего страшного. Просто долгая дорога, уходящая в туман. Но чем дольше я шел по ней, тем длиннее она казалась. И тем больше был соблазн остановиться, лечь, уснуть. Однако стоило замереть на месте, как из темноты начинали таращиться глаза.
Нечеловеческие глаза, и слышалось чье-то дыхание. А еще там не было дверей, и я уже думал, что дорога будет вечной. Дверь появилась только тогда, когда «нечто» напало, и я его убил. Не знаю, что за существо это было. Уже ничего не знаю…
Четыре… Восемь… А еще не менее пятидесяти дверей кружило по пространству вокруг меня. Сил не осталось. Если бы я мог уснуть… Стало бы легче. Это были бы хрупкие мгновения отдыха. Но нет. Я был лишен и этого. А когда останавливался, Пустота начинала показывать мой мир. Я старался не смотреть. Слишком больно. Да и верить Пустоте нельзя. В том, что она питается страхом, ужасом, отчаянием, я уже убедился и не желал её кормить.
Вдруг прямо из ниоткуда возникла еще одна дверь. Я рванулся к ней.
— Стой! Это не твоё! — крикнула Пустота в спину, но я уже дернул ручку и ворвался внутрь, чтобы увидеть знакомую фигуру. Это был Филипп. Он стоял спиной ко мне, а перед ним была виселица, и на ней — два тела, чуть покачивавшихся на ветру. Значит, вот о чем Полли так и не смогла мне рассказать. Только сил на горе у меня не осталось. Я подошел к брату со спины, закрыл руками глаза:
— Не смотри.
— Анри? — недоверчиво спросил он.
Я заставил Филиппа обернуться ко мне.
— Анри! — вскрикнул он, а я заметил, как брат изменился. Передо мной был почти незнакомый человек. Сколько же времени прошло?
— Я в пустоте? — озирался Фил.
— Да.
— Но это значит…
— Эй, ты! — обернулся я туда, откуда чувствовал посторонний взгляд. — Выпусти его, немедленно.
— Анри, подожди, — затараторил Филипп. — Ты все-таки жив!
— Жив. Не знаю, надолго ли. Отсюда нет выхода.
— Он должен быть, послушай, надо только…
— Э, нет. Хватит! — вынырнула из тумана фигура в сером. — Так нельзя, мальчик. Я тебя не звала.
— Ты кто? — уставился Филипп на незваную гостью.
— Пустота, — ответил я. — Как видишь, вполне материальна. Как ты? В порядке?
— Судя по тому, что я здесь — нет, — поморщился он.
— А Полли? Как она?
— Я не видел её после суда, — качнул головой Филипп.
— Эй, вы, двое! — возмутилась Пустота. — Хватит щебетать так, будто меня тут нет. Тебе пора, Филипп Вейран. Тебя зовут. Заходи в гости.
— Стой! — крикнул Фил, но его фигура уже пошла рябью. — Анри, я тебя жду!
И он исчез, а я снова был в комнате с дверями. О лишней двери ничего не напоминало.
— Почему мой брат оказался здесь? — спросил у Пустоты.
— Откуда мне знать? — Она устроилась на валуне, и я чувствовал, что хозяйка пространства недовольна. — Взяли привычку, шастают тут! Дома ему не сидится. Мал еще, а туда же. Видно, помереть надумал, да не дали.
— Что? — Я подскочил с камня.
— Говорю, твой брат оказался здесь потому, что был в пограничном состоянии. Что существует между жизнью и смертью?
— Пустота, — прошептал я.
— Именно. Поэтому отсюда два пути. Вперед или назад. Не беспокойся, он выбрался, я больше его не чувствую. А вот ты — здесь.
— Ненадолго! — рыкнул я и огляделся. Пятьдесят дверей? Ничего, рано или поздно они закончатся! И зашагал к очередной двери.
Филипп
Я даже умереть спокойно не могу! Эта мысль почему-то раздражала. Наверное, потому, что не чувствовал тела, зато откуда-то волнами приходила боль. Прилив — и я ухал куда-то вниз. Отлив — возвращался в реальный мир. Настал момент, когда ухнул так глубоко, что вокруг поплыл серый туман, но и здесь мне не было покоя. Картина осталась неизменной, мой кошмар вернулся снова. Вдруг на глаза опустилась теплая ладонь, и раздался голос, который я узнал бы из миллиона:
— Не смотри.
Анри! Я глазам своим не верил, но это определенно был мой брат. А рядом с ним — женская фигура в сером балахоне. Пустота. Я пытался выспросить хоть что-то, понять, но не успел. Сказал только главное — что жду его. И верю, что он вернется. Сон ли это был?
Видимо, сон. Всего лишь одна из разновидностей кошмаров. А потом зазвучали уже реальные голоса.
— Он умирает! — рычал куратор Синтер.
— Я вижу, — это уже директор. — Его тело не справляется с силой.
— Так инициируй его.
— В шестнадцать? С ума сошел? Может, еще сразу дать ему в руки диплом и выставить за дверь?
— Надо что-то делать, Эд!
— Почему с Вейранами всегда столько проблем?
— Мне почем знать? Так что? Рискнешь?
— А у меня есть выбор?
Я силился открыть глаза — и не мог. Очередное погружение вниз, на этот раз — даже глубже пустоты. Барахтался, пытаясь выбраться, но ничего не получалось. Ну же! И вдруг в темноте показалась серебристая нить. Один её конец был в моих руках. Второй терялся где-то вдалеке. Я пошел, наматывая нить на руку. Куда она ведет? Кажется, холод тьмы отступал, становилось теплее. Еще теплее. Свет!
— Дыши! — требовал кто-то. — Дыши, мальчик. Давай!
Я судорожно глотнул воздух. Легкие обожгло, мир пошел алыми пятнами. Но я видел!
Видел склонившегося надо мной директора Рейдеса, белый потолок лазарета, светильник.
Больно!