Ольга Валентеева – Последняя песня упавшей звезды (страница 17)

– Здравствуйте, брат мой, – ответил король. – Я пришел поздравить вас с двадцать вторым днем рождения.

– Благодарю, – спокойно сказал Алекс. – Мы с вами давно не виделись. Как ваше здоровье? Как матушка?

– Все благополучно. – Фран искал хоть какие-то намеки на неискренность, и не находил. – Ее величество вдовствующая королева также чувствует себя хорошо и передает вам свои поздравления.

– Я очень хотел бы с ней увидеться.

– К сожалению, сейчас это невозможно, – ответил король. – У меня по-прежнему нет уверенности в вашей надежности, брат мой.

– Разве у меня был шанс заслужить ваше доверие? – невинно спросил Алекс.

– Был. – Ференц склонил голову. – Вы его упустили.

– Мне жаль. – Принц едва заметно пожал плечами. – И все же, ваше величество, я решительно не понимаю, чем заслужил ваш гнев.

– Если бы я действительно гневался, мы бы разговаривали не в ваших комнатах, а в тюремной камере, – уверенно сказал Фран.

– Надеюсь, до этого не дойдет.

Алекс смотрел на него так, будто решительно не понимал, что за блажь пришла в голову его старшего брата. А Ференц не знал, с какой стороны ожидать нападения. Аристократия хотела видеть королем Александра. Народ тоже. И иногда в минуты усталости Фран задумывался: а может, дать им то, чего они хотят? Отречься от престола. Правда, это решение станет последним в его жизни. Алекс не будет медлить и избавится от опасного противника. И если бы у Ференца было хоть одно доказательство, что это Александр баламутит народ, он бы казнил принца без раздумий. Но все-таки Фран боялся ошибиться. Запереть в покоях – это одно, а вот отрубленную голову на место не вернешь…

– Вы смотрите на меня так, будто решаете, каким способ умертвить, брат мой, – заметил Александр.

– Вам кажется, – его величество заставил себя улыбнуться.

– Не разрешаете увидеться с матушкой, так хотя бы позвольте прогуляться в дворцовом парке, – не унимался принц. – Я чувствую себя пленником в собственном дворце.

В собственном, значит?

– Хорошо, – резко ответил Ференц. – Но под охраной.

– Само собой. Я не рискнул бы просить о большем. – Алекс невинно склонил голову.

– У вас есть час. Я предупрежу стражу, – пообещал король. – До встречи, брат мой.

– До встречи, ваше величество. Благодарю за вашу доброту.

Ференц развернулся и пошел к двери. Десять минут в этой комнате утомили больше, чем часы работы с бумагами. И самое забавное, что иногда он сам начинал верить Алексу. И королю казалось, что он зря ополчился на брата, пошел на поводу у собственной подозрительности, обострившейся после смерти отца, выступил против родного человека. Но оставалось множество разных «все же». И они перевешивали и муки совести, и желания сердца.

– Я разрешил принцу Александру прогулку в дворцовом парке, – на ходу сказал он начальнику охраны. – Ровно час, никого не подпускать, не спускать с него глаз.

– Будет исполнено, ваше величество, – поклонился тот, и Ференц пошел дальше. Прошел в соседнее крыло, собирался вернуться в свой кабинет и вызвать распорядителя предстоящего маскарада, когда вдруг передумал и свернул к комнатам жены. Они не виделись вот уже четыре дня. Ее величество даже не пыталась встретиться с мужем. И все же Фран соскучился. Понимал, насколько это глупо, но ничего не мог с собой поделать. Любить собственную жену, которая тебя на дух не выносит – это ли не шутка Лимы? Король усмехнулся и ускорил шаг.

Ее величество нашлась в гостиной в окружении фрейлин. Одна из них вслух читала любовный роман, другие внимательно слушали. Фран замер в дверях, пока что невидимый для окружающих, и с улыбкой наблюдал за девушками.

– … ее грудь тяжело вздымалась, – читала фрейлина. – От душевного томления сердце билось часто-часто, стоило ей встретиться взглядом с возлюбленным…

– Это, скорее, симптомы болезни сердца, чем любви, – все-таки вмешался король.

Фрейлины вспорхнули, как птицы с жердочек, и присели в реверансах, а ее величество оглянулась и медленно поднялась ему навстречу.

– Супруг мой, – произнесла она, склонив голову.

– Рад видеть вас в добром здравии, ваше величество, – ответил Фран. – А то уже начал думать, что моя жена занемогла, раз уже который день не составляет мне компанию за трапезой.

– Я… действительно неважно себя чувствовала, – ответила Тильда, поглядывая на него из-под полуопущенных ресниц. – Но уже все благополучно.

– Раз так, может, поговорим о предстоящем маскараде? Оставьте нас, – приказал Фран фрейлинам.

– Нет, пусть останутся, – покраснела королева, и девушки растерянно замерли, но, уловив недовольный взгляд короля, поспешили исчезнуть. В глазах Тильды читалось недовольство, однако она была бы плохой королевой, если бы не умела держать себя в руках.

– Зачем вы выгнали фрейлин, ваше величество? – спросила она.

– Разве я выгнал их? – поинтересовался король, присаживаясь. – Мне всего лишь хочется побеседовать с вами наедине, потому что все наши разговоры в итоге напоминают дуэль. Зачем давать повод для сплетен?

– А сейчас вы его не дали? – Тильда вернулась на диванчик. – Девушки решат, что мы с вами в ссоре.

– Главное, чтобы этого не решил я сам, – ответил король. – Видите ли, ваше величество, по столице упорно ходят слухи, что между нами не все так гладко. Как вы думаете, почему?

– Откуда мне знать, ваше величество? – спросил королева.

– Это ведь вы настойчиво избегаете моего общества. Я вас почти не вижу, вы не скрываете недовольства, когда я появляюсь.

– Вы неправы!

– Перебиваете, – хмыкнул Фран. – Портные докладывают, что вы так и не определились с платьем для ежегодного маскарада. А до него остались считанные дни. Чем вы это объясните, ваше величество?

Тильда молчала, поджав губы.

– Мне не хочется танцевать, – наконец, проговорила она.

– А разве речь шла о танцах? О, нет. Мы говорим о празднике, на котором будут приглашенные из разных стран. И они должны убедиться, что мы с вами нежно любим друг друга, а слухи – вздор. Надеюсь, я изъясняюсь достаточно ясно?

– Да.

Королева склонила голову. Теперь она выглядела не недовольной, а равнодушной. Наверное, зря он ей потакал. Надо было сразу обозначить, что ей придется слушаться, а не терпеть девичьи капризы. Но нет, пожалел. Приходится расплачиваться. Нервами, временем, репутацией. Может, общество Артура Донтона будет для нее более приятным? Фран нахмурился. Получится ли у Арта узнать, откуда Илонду так хорошо известно о событиях в королевском дворце Лиммера? Ференц надеялся, что да. И понимал, что его собственной репутации при неосторожности Донтона может быть нанесен значительный урон. Хотя, куда уж хуже? Да и может ли у короля быть доброе имя?

– Ваше величество?

Он так задумался, что Тильде пришлось окликнуть его.

– Вы выглядите усталым, – заметила она. – Вам стоит отдохнуть.

– Дела не терпят промедления, – ответил Ференц. – Не заставляйте меня еще и выбирать за вас платья. Право слово, я ничего в этом не смыслю!

– Я определюсь сегодня же, – пообещала его жена. – Но вы… Вы тоже могли бы сделать мне приятное.

– Чем же? – удивился Фран. Обычно Тильда ни о чем не просила.

– Ваша матушка очень страдает, что не может увидеться с принцем Александром. Всего одна встреча…

– Нет, – резко ответил Ференц. – И не советую вам становиться пешкой в руках моей матери. Вы моя жена, а не ее наперсница. Прошу вас об этом не забывать!

Он резко поднялся на ноги и пошел прочь. Фрейлины, ожидавшие у двери, засуетились, но Фран не удостоил их даже взглядом. И тут его матушка отличилась! Успела поговорить с Тильдой, пожаловаться на свою нелегкую жизнь. Почему его не могут просто оставить в покое? Мелькнула даже мысль выпустить Алекса из-под стражи. Пусть творит, что хочет! Только Фран прогнал ее. Она не несла в себе ничего хорошего, одни проблемы. Проблемы и неприятности. Разве ему их без того мало?

Его величество вошел в кабинет, сел за стол, опустил голову на руки и несколько минут просто сидел в тишине. Затем позвонил в колокольчик и приказал появившемуся слуге позвать к нему распорядителя маскарада. Вообще-то организацией праздника должна была заниматься его жена, но Тильда с платьем-то определиться не может. Куда уж целый праздник? Фран глухо рассмеялся и приказал себе угомониться. Демоны с ним, с маскарадом. И с Алексом, и с Тильдой, и с матерью. А вот Илонд… Илонд снова становится проблемой, и решать ее надо как можно скорее. Надо только понять, как.

Отзывы читателей натолкнули на небольшой стиш для Ференца)

Я пытаюсь держаться за воздух,

Я уже ненавижу стены.

Слишком сложно и слишком просто –

Просто жить, ожидая измены.

Ожидая кинжала в спину,

Или, может, отравы в душу.

И враги так глядят невинно.

Эти стены… Их не разрушить.

И венец – хуже, чем на плахе,

Маскарад – только где же лица?