Olga V. Veles – Мы вернемся домой (страница 4)

Вечером, когда все разошлись, Павел остался один. Он достал старую фотографию: молодая женщина с ребёнком на руках. Его жена и сын, погибшие при обстреле города. Он провёл пальцем по стеклу, потом посмотрел на часы.

— Видите? — прошептал он. — Они живут. В этих шестерёнках, в этом тиканье. Время не вернёшь, но можно заставить его звучать для тех, кто остался.

На следующий день к блиндажу подошли люди из посёлка. Принесли детали: сломанные будильники, старые наручные часы, даже механизм от школьных курантов.

— Возьмите, — сказала старушка в платке. — Может, из этого что‑то получится.

— Спасибо, — кивнул Павел. — Получится. Обязательно получится.

Он начал разбирать находки, сортировать детали. Ваня сидел рядом, учился. Бойцы заходили, улыбались, слушали тиканье часов. Где‑то вдалеке гремели выстрелы, но здесь, в блиндаже, было тихо и спокойно.

Полковник Морозов зашёл вечером, посмотрел на работу.

— Павел Андреевич, — сказал он, — завтра мы идём в наступление. Перед выходом я хочу, чтобы все услышали эти часы. Пусть они напомнят нам, ради чего мы сражаемся.

— Хорошо, — кивнул часовщик. — Я подготовлю их.

На следующее утро бойцы собирались у блиндажа. Павел вынес часы, поставил на ящик.

— Слушайте, — сказал он тихо.

Все замерли. Тиканье звучало чётко, размеренно, уверенно.

— Это звук жизни, — произнёс Павел. — Помните его. И возвращайтесь.

Бойцы кивнули, один за другим дотронулись до корпуса часов. Дмитрий улыбнулся, похлопал Павла по плечу.

— Мы вернёмся, — сказал он. — Обязательно вернёмся.

Когда колонна ушла, Павел и Ваня остались у блиндажа.

— Они вернутся, — уверенно сказал мальчик.

— Конечно, вернутся, — кивнул часовщик. — Потому что эти часы будут ждать. И мы будем ждать.

Тиканье продолжалось. Оно звучало в такт дыханию, в такт биению сердец, в такт надежде, которая не гаснет даже в самые тёмные времена.

Глава 6. «Пёс»

Максим, связист с веснушками и короткой стрижкой, сидел на краю окопа и гладил пса по загривку. Псу было три года, звали его Верный — рыжая шерсть, рваное ухо и умные карие глаза, которые, казалось, видели больше, чем положено собаке.

— Ну что, дружище, — тихо сказал Максим, — сегодня снова в разведку?

Пёс поднял уши, будто понял, и слегка вильнул хвостом.

Верный был не просто собакой. Он находил раненых под завалами, таскал патроны в специальной сумке, спал у ног хозяина, согревая в холодные ночи. Бойцы говорили, что у него нюх на опасность — если Верный начинал беспокоиться, все тут же прятались в укрытия.

Однажды утром командир, лейтенант Гришин, подозвал Максима:

— Нужно проверить район у старой школы. Разведка доложила, что там могут быть раненые. Возьми Верного.

— Есть, — кивнул Максим.

Они двинулись вдоль опушки леса. Верный шёл впереди, принюхиваясь, иногда останавливался, прислушивался. Максим следовал за ним, держа автомат наготове.

Возле школы всё выглядело тихо. Разбитые окна, обрушившаяся крыша, следы гусениц танков на земле. Верный вдруг замер, прижал уши и тихо заскулил.

— Что там? — прошептал Максим.

Пёс осторожно двинулся вперёд, обогнул груду кирпичей и скрылся за углом. Максим поспешил за ним.

За развалинами, прижавшись к стене, сидел мальчик лет семи. Он был грязный, в порванной куртке, глаза красные от слёз. А Верный лежал рядом, прикрывая его собой, будто защищая.

— Эй, малой, — тихо позвал Максим, опуская автомат. — Ты один?

Мальчик кивнул, шмыгнул носом.

— Мама… там… — он показал на развалины.

Максим осторожно подошёл, положил руку на голову Верному.

— Молодец, — шепнул он. — Хороший мальчик.

Он достал флягу, дал мальчику попить, потом связался с базой по рации:

— Приём, это Максим. Нахожусь у школы. Обнаружен гражданский, ребёнок. Нужна эвакуация.

— Понял, высылаем группу, — раздался голос в динамике.

Пока ждали помощь, Максим снял с себя куртку, накрыл мальчика. Тот дрожал, но уже не плакал.

— А это кто? — спросил он, указывая на пса.

— Верный. Он тебя нашёл.

— Он меня спас, — прошептал мальчик.

— Да, — кивнул Максим. — Он нас всех спасает.

Когда прибыла группа, мальчика забрали в медпункт. Он долго не хотел отпускать Верного, но Максим пообещал, что пёс придёт его навестить.

На следующий день они действительно пришли. Мальчик сидел на раскладушке, укутанный в одеяло, но уже улыбался.

— Смотри, — сказал Максим, подзывая Верного, — он принёс тебе подарок.

В зубах у пса была шоколадная конфета — кто‑то из бойцов дал.

Мальчик засмеялся, взял угощение.

— Спасибо, Верный!

Пёс вилял хвостом, тыкался носом в ладонь.

— Знаешь, — сказал Максим мальчику, — он не просто собака. Он — друг. И пока он с нами, мы не пропадём.

Мальчик кивнул серьёзно:

— Я тоже буду ему другом. Можно?

— Конечно, — улыбнулся Максим. — Теперь вы оба наши.

С тех пор Верный стал талисманом отряда. Бойцы делились с ним едой, чесали за ухом, а он в ответ предупреждал об опасности, находил раненых, поднимал настроение одним своим видом.

Однажды вечером, когда все сидели у костра, лейтенант Гришин поднял кружку:

— За Верного! — объявил он. — За того, кто не говорит, но делает больше многих из нас.

Все засмеялись, закивали.

— За Верного!

Пёс, будто понимая, вилял хвостом и поглядывал на Максима. Тот потрепал его за уши:

— Слышишь, дружище? Ты теперь легенда.

Верный ткнул его носом в колено, будто говоря: «А я что, я просто делаю своё дело».

Максим улыбнулся, посмотрел на огонь. Где‑то вдалеке слышались выстрелы, но здесь, у костра, было тепло и спокойно. Верный положил голову ему на колени, вздохнул и закрыл глаза.