Ольга Цветкова – Рассказы 38. Бюро бракованных решений (страница 6)
– Нет, нет! Пожалуйста! – визжал за спиной Виноградов. – Не убивайте его!
Ромашов попытался пнуть нападавшего, тот увернулся. Нужно отступать. Противник действовал умело, но Ромашов улучил момент, сорвал дистанцию, вошел в клинч. Правая клешня вцепилась в руку с ножом.
Он бы удержал, непременно бы удержал… Будь у него хотя бы на один палец больше. Но не смог.
– Нет, нет! – надрывался Виноградов.
Новый удар скользнул по предплечью, второй – по ребрам. Третий вошел в живот.
По самую рукоять.
Ромашов взревел. Одноглазая рожа, воняя луком и капустой, ухмылялась прямо перед носом. Точно! В театре, рядом с гримеркой видел. Но чего теперь…
И тогда Ромашов сделал последнее, что мог, – изо всех сил вцепился зубами в единственный глаз ублюдка. Резцы скрежетнули по кости, но этого хватило. Противник, взвыв, отшатнулся.
Ромашов шагнул назад, едва устоял. Рана в животе была глубокой. Надо бежать. Штора одного из окон трепыхалась, будто на ветру.
Короткий разбег. Ромашов пролетел сквозь раскрытое окно. Клацнул зубами, неловко приземлившись… нет, не на мостовую. Кустарник, росший вдоль стены, ободрал лицо, но смягчил падение.
Темно. До чего же темно.
С трудом поднявшись, Ромашов заковылял вглубь лабиринта из дворов, подворотен и переулков. Впервые в жизни он был благодарен Петербургу за его короткие январские дни.
В Петербурге, должно быть, сейчас собачий холод. Когда Ромашов уезжал, перрон густо замело снегом. Здесь же, в предгорьях Кавказа, зима уже отступала. Да и март, говорили, должен быть мягкий.
Следовало бы отсыпаться, купаться в горячих источниках, гулять. Отдыхать. Вот только сломанная челюсть и рана в животе не давали покоя. Ныли, напоминали о незаконченном деле.
Гришинский срочно выслал его из Петербурга – первым же рейсом, стоило Ромашову оправиться от кровопотери. В Екатеринодаре, где остановился поезд, Ромашова догнало письмо.
Ромашов частенько перечитывал письмо. Да, мальчишку удалось спасти от петли, но разве это конец? А люди Мещерского в квартире Виноградова… Мог ли граф приказать им расправиться и с кем-то другим?.. Ромашов вспомнил пропавших коневого и служанку Виноградова.
В пансион исправно подвозили столичные газеты. Ромашов читал все до единой – следил, нет ли новостей о Мещерском. Рассказывали про давно убитого Распутина, про перебои с поставкой хлеба, про стачки. Про Мещерского молчали.
Сидя за рюмкой коньяка, часто повторял строчку из письма – «виновных наказать не дадут». Ромашов не был наивным идеалистом. Он понимал, что деньги и положение графа Мещерского делают его недосягаемым для десницы правосудия. Особенно для калечной двупалой десницы.
Как бы ни презирал Ромашов газетчиков, кажется, без них не обойтись.
Сюжет им понравится. Талантливая девушка, не выжившая в золотой клетке. Не устоявший перед соблазнами офицер, в одночасье лишенный всего. Фанатично влюбленный в образ граф, не выдержавший столкновения с реальностью. И, наконец, старый вояка, не способный добраться до виновных. Воистину драма, достойная театральной постановки.
К концу февраля Ромашов поправился достаточно, чтобы задуматься о возвращении в Петербург.
«Поеду, – одним утром сказал он себе. – Сегодня же».
Немолодой полковник с чашкой кофе сидел на веранде. Удовольствие от созерцания Кавказских гор портили споры постояльцев – справа в голос ругали императора, слева критиковали забастовку на Путиловском заводе. Ромашов старался не слушать их.
Он всматривался в наползающие с востока тучи. Темные, свинцовые, налитые грозой. Успеть бы на поезд в Петербург – пока не разразилась буря.
Ольга Кузьмина
Заповедник для бракованных
Объявление на закопченной кирпичной стене уныло белело в сумерках.
Алина разгладила листок и подклеила загнувшийся угол. Все-таки зря они не добавили в конце «недорого». Пусть несолидно, зато, глядишь, клиентов бы прибавилось. Среди ведьм тоже не все лопатой деньги гребут.
Вытащив из кармана макинтоша ключ, Алина отперла дверь – старую и обшарпанную, как и весь флигель. Название компании, выгравированное на блестящей бронзовой табличке, совершенно не вязалось с внешним видом домишка. Умопомрачительными здесь были только сквозняки и арендная плата.
Скинув галоши, Алина прошаркала через неуютную приемную в кабинет. Ноги не поднимались от усталости. Мало того, что клиентка не прислала коляску и пришлось пешком добираться на другой конец города, так еще и фамильяра заранее сонным зельем не напоила. А уж он отвел душу – костерил Алину в три этажа, пока транквилизатор не подействовал.
Одна радость – заплатила старая ведьма щедро, не торгуясь. Все-таки люди среди фамильяров встречаются нечасто, и кастрация человека, пусть и совершенно законная, оплачивается вдвое против обычного.
Верно говорят, что дуракам закон не писан. Как нанимаются пожизненно в фамильяры, так думают, что жизнь эта будет сплошным шабашем. А на деле оказывается, что это тяжелая работа. И заключается она по большей части в добывании всяческих редкостей, порой – в жесткой борьбе с конкурентами. Именно поэтому ведьмы предпочитают кастрировать фамильяров, чтобы не отвлекались от поставленной задачи и не позволяли себя соблазнять. Все черным по белому прописано в соглашении, только каждый ведь считает себя исключением из правил…
Алина взъерошила короткие начинающие седеть волосы, словно это могло развеять невеселые мысли, и придвинула к себе рассыпанную по столу корреспонденцию. Рекламы ветеринарных препаратов, дорогих и потому не вызывающих ничего, кроме глухого раздражения, и счета, счета, счета… Огненные элементали опять за освещение цену подняли, хотя, казалось бы, куда выше! Обнаглели от безнаказанности. А если керосиновые лампы зажигать, так домовые донос накатают. И попробуй докажи, что лампа, в смысле пожара, не опаснее обиженного элементаля. Видизм припишут, на адвокатах разоришься.
«Да мы и так, считай, разорились!» – Алина взглянула на настенный календарь. До срока выплаты годовой аренды оставалось три дня, а сумма не собрана и наполовину.
Хлопнула входная дверь, простучала двойная дробь быстрых шагов, и в кабинет ворвались Инна и Стас.
– Мы спасены! Вот договор! Настоящий! – Инна хлопнула по столу кожаной папкой с тисненым золотом гербом.
– На оргию? – с надеждой спросила Алина. Качественная оргия, дня на три, разом решила бы все финансовые проблемы.
– Лучше! – Стас просиял острозубой улыбкой. – На обследование Императорского заповедника для уродов… В смысле, для противуестественных тварей.
– На какой предмет? – Алина с опаской приоткрыла папку. Пробежалась глазами по стандартному договору на ветеринарное обслуживание и ахнула. Указанная в последнем абзаце сумма превышала годовую аренду в тридцать раз.
– На предмет выявления нежелательных элементов. – Инна плюхнулась в единственное в кабинете приличное кресло и вытянула стройные ноги с давно не полированными копытами.
– Да плюнь ты на договор, мы тебе на словах все обскажем, – подхватил Стас, устраиваясь на подлокотнике кресла.
Алина мрачно посмотрела на неразлучную парочку. На самом деле, звали демонов иначе. А сокращение до Инны и Стаса было компромиссом, чтобы не ломать каждый раз язык о многосложные имена.
– Вы уже доплевались… на договор. Ладно, рассказывайте, во что мы вляпались на этот раз.
Они привычно изобразили смущение. Алина привычно нахмурилась. Когда три года назад ей пришла в голову светлая, как тогда казалось, идея основать компанию по обслуживанию растущего сообщества городских ведьм, кто мог предсказать, что все расчеты пойдут прахом из-за этих… чертей запредельных!
Вызванные по всем правилам инкуб и суккуб покладисто подписали договор подчинения на сто лет, после чего с дьявольской изобретательностью принялись обходить некоторые пункты. Нет, работать они не отказывались, с готовностью ассистируя Алине во время самых тяжелых операций – удерживая ездовых грифонов, которых не брала даже слоновья доза снотворного, или ползая по городской канализации в поисках неучтенных кладок жабников. Но обслуживать шабаши в качестве, собственно, инкуба и суккуба, старательно избегали. Только через полгода Алина поняла, что со свойственным ей везением умудрилась заполучить двух стеснительных демонов. Может, единственных таких на всю Преисподнюю.
– Почему мы? – спросила она, выслушав красочный рассказ Стаса о том, как распорядитель Императорского заповедника подъехал ко флигелю на тройке полукровок-кельпи, распугав всех собак в округе.