Ольга Цветкова – Рассказы 38. Бюро бракованных решений (страница 16)

– Вы кто такой? – спросил дворецкий, и прозвучало это до такой степени нелюбезно, что темная сторона доктора снова взяла над ним верх.

– Полиция! – рявкнул он в ответ и принялся рыться в кармане плаща, ища жетон. Которого там, конечно же, не было год, три месяца и двадцать один день уже как. По мере продвижения бесплодных поисков доктор приходил в ужас, но дворецкий неожиданно закрыл дверь.

Несколько минут Дросс простоял, тупо уставившись вперед, с рукой в кармане плаща. С одной стороны, пронесло. Но с другой – какого черта?! Они не хотят пускать полицию в дом?! Да, он не полицейский, но они об этом не зна…

Дверь так же резко распахнулась.

– Заходите, – велел (именно велел, не пригласил!) дворецкий и посторонился. – Вас ждут.

Чтобы разминуться с ним, Дроссу пришлось задействовать почти все скрытые резервы гибкости.

– Я провожу, – известил дворецкий, натуральным образом вырвав из рук доктора шляпу и плащ, едва тот успел их снять.

Сказать, что Дросс, сам мужчина отнюдь не слабый, был впечатлен этим актом агрессии, – не сказать ничего. Молча он смотрел, как плащ и шляпа устраиваются на вешалке около батареи, и устраиваются, к слову, гораздо лучше, чем он. Им, по крайней мере, не придется весь вечер общаться с пострадавшими и копаться в их тайнах, которых не стоило касаться даже лопатой. Обстановка в доме никак не постаралась успокоить опасения доктора. Свет горел только в прихожей, и дальше тянулись коридоры, чрезвычайно темные, будто богачи решили поэкономить на электричестве. Портреты на стенах утопали во мраке, свет поблескивал лишь на золоченых, или даже золотых, рамках.

– Вампиры, что ли? – пробормотал Дросс, и дворецкий резко обернулся.

– Месье?

– Это я сам с собой, – ответил Дросс, ему стало стыдно за шутки в доме, где произошло несчастье.

Дворецкий бросил на него подозрительный взгляд, продолжил путь, и вскоре они очутились в кабинете грустного обрюзглого мужчины со следами бурной молодости по всему лицу. Очевидно, это и был хозяин дома, месье Твистер.

– Это из полиции, – известил дворецкий.

Твистер вздрогнул и едва не выронил из рук закрытую книгу.

Дросс подождал, пока дворецкий выйдет, и сказал:

– Прошу прощения за это недоразумение. Моя фамилия Дросс, и на самом деле я не полицейский, а сенсореаниматолог. Мы находимся при городской полиции, это правда, но в ее рядах не состоим. Ваш дворецкий что-то напутал, – мстительно закончил доктор, улыбаясь.

Месть – это блюдо, которое в принципе можно подавать даже альденте.

– Вот как? – задумчиво сказал Твистер. По мере объяснений доктора его лицо светлело.

– Ты слышал, Уве? – громко спросил он. – Этот месье не полицейский! Он доктор! Приехал реанимировать Сэми.

Дросс вскинул бровь. Видимо, у хозяина дома и дворецкого не самые лучшие отношения, раз он считает нужным отчитывать его при посторонних.

– Нам поступил звонок, что в этом доме погиб сенс, – сказал доктор. – Видимо, ваш, месье Твистер.

– Мой звонок?! – опешил хозяин.

Вообще, звонков в экстренную службу было два. Первый сбросился почти сразу, оператор успел услышать только слово «сенс» и непонятное бульканье; второй последовал буквально через минуту: гладкий и бесстрастный голос, то ли мужской, то ли женский, сообщил о смерти самооценки, попросил помощи и, слегка запнувшись, назвал адрес.

– Ваш сенс, – уточнил Дросс. – Скажите, кто это?

Ответ он, само собой, знал, но спросить не мешало. Твистер некоторое время молчал. Потом вздохнул и помрачнел.

– Моя самооценка, доктор, – сказал он печально. – Мы разве не упомянули об этом по телефону?

Всего одна фраза, а столько интересного! Раздражение в голосе Твистера предполагалось, но отсутствовало. Вместо нее – чистый интерес, будто его выгнали, когда звонили. Но при этом – «мы».

– Извините, запамятовал, – покаялся Дросс. – Да, конечно. Где тело?

– В библиотеке. Я закрыл дверь, не хотел, чтобы… ну, следы…

– Проводите меня туда.

Хозяин проводил. На полу библиотеки лежала жертва. Привычный ко всему доктор сглотнул и мысленно поблагодарил великого бога Постмодерна за то, что трупы сенсов не пахнут вообще никак. Потому как неведомый убийца не пожалел времени и усилий ради сногсшибательного результата. Сказать, что ее изуродовали, – чудовищно преуменьшить картину. Гадать о времени и причине смерти без коронера не имело смысла. Но коронеры обычно не обследуют тела сенсов.

– Это с ней впервые? – спросил доктор.

– Смерть? – удивился Твистер. – Я не знаю. Да? Ну то есть… а что, есть места, где такое случается регулярно?

– Вы удивитесь.

– Не хочу.

– Тогда не удивитесь.

Доктор наскоро обыскал халат убитой, но ничего не обнаружил, кроме отсутствия под ним любой другой одежды. Либо мадемуазель самооценка любила голышом посидеть в библиотеке, либо только вышла из душа, когда с ней случилось ужасное потрошение. Душевых поблизости не наблюдалось. Судя по луже крови, тело не двигали, она умерла именно здесь. За каким же тогда чертом она поперлась в библиотеку?

Так, стоп!

Опять начинается. Доктор едва удержался, чтобы не выругаться. Он здесь не затем, чтобы искать убийцу. Ему надо просто оживить сенса, не навредив психике хозяев дома. Больше никаких бессонных ночей, засад и задержаний. И расследований. Обещал ведь себе и жене. И дочке обещал. С другой стороны, ему после ранения закатили такой скандал, что он бы и соседскому псу пообещал что угодно, лишь бы угомонить женскую ярость.

– С вами все в порядке? – спросил Твистер.

– Распорядитесь, пожалуйста, накрыть чем-нибудь тело, – попросил доктор, вставая, – всю дальнейшую беседу мы будем вести здесь.

– Здесь?! О… да, конечно. Сейчас, – засуетился Твистер. – Сейчас я схожу распоряжусь… Подождите, я быстро…

– Зачем ходить? – удивился Дросс. – Вот же!

Он указал на колокольчик, прямо на комоде у входа. Твистер слегка вздрогнул. То ли в этом доме боялись громких звуков, то ли хозяину очень хотелось куда-то уйти. Вполне естественное желание, но отпускать сенсо-жертву с места преступл… то есть с места происшествия было никак нельзя. Твистер подошел к комоду, взял в руки колокольчик. Однако позвонить не успел.

– Он что?! – рявкнули откуда-то из-за двери, затем по коридору раздался цокот туфель на немыслимо высоком каблуке.

Напуганная дверь тут же распахнулась, и доктор без труда установил источник гневного крика. Им оказались уста эффектной стриженной под каре брюнетки, которая все еще вела войну за свою молодость с возрастом, вот-вот собиралась дать генеральное сражение и перейти от открытых боевых действий к партизанским стычкам. Мадам Твистер, очевидно. В обтягивающем и очень дорогом фиолетовом платье.

– Вот ты где, дорогой, – проворковала мадам. – Я вижу, у тебя тут беседа… И, прежде чем ты ее продолжишь, лучше посоветуйся со мной.

Мадам была зла. Или нет. Впрочем, как всегда у женщин.

– Дорогой, ты меня слышишь? – уточнила она.

Дорогой ее слышал, причем очень хорошо. Он весь сразу как-то уменьшился в объемах и постарел на десяток-другой лет. Учитывая, с какой скоростью мадам примчала на помощь мужу, дворецкий доложил ей о приходе Дросса сразу же, как проводил того к хозяину. И вопрос, кто в доме настоящий хозяин, еще не встал для доктора ребром, но уже слегка приподнялся.

– Доктор Дросс, мадам, – отрекомендовался доктор Дросс. – Я приехал разобраться с убийством.

И тут же обругал себя. Какое еще убийство, он сенса приехал оживлять. Оживлять чертового сенса!

– Убийство? – затрепетала ресницами мадам Твистер. – В стенах этого дома?! Не может быть!

Актерская игра женщины открывала для системы Станиславского новые грани недоверия. Она вроде бы возмущалась, но выглядела чертовски довольной!

– И тем не менее, – сказал доктор.

– А… – Она слегка прикоснулась пальцами ко лбу. – Я поняла. Вы про несчастную самооценку мужа? Напрасно тратите время.

– И почему же напрасно?

– Потому что это несчастный случай.

Дросс некоторое время смотрел на хозяйку, подбирая слова.

– Мадам, – сказал он наконец, – жертва выглядит так, будто ее свежевали три тигра с поварским образованием.

Женщина пожала плечами:

– Тем несчастнее ее случай.

Поняв, что играть словами здесь бесполезно, доктор зашел с козыря:

– В любом случае я бы хотел побеседовать с вашим мужем наедине.

– А, – ответила мадам Твистер. – Я тоже. Но, увы, мужчины наедине со мной не так уж говорливы. Вы понимаете?