Ольга Цветкова – Рассказы 38. Бюро бракованных решений (страница 15)

Обереги все небось пустые, но это ничего.

Обереги – это дело наживное.

Сам Ринат сидел рядом с Видой. Заметив, что она очнулась, придвинулся ближе.

– Как ты? Голова не болит?

– Не болит.

– Ты нарочно дала княжичу плакун-траву. Чтобы он влюбился и не захотел девушку шаману отдавать.

Вида думала о горячей воде и бане. Поэтому только кивнула.

Ринат продолжил укоризненно:

– Могло бы и не выйти ничего. Порезали бы нас как курей.

Вида снова кивнула, пожала плечами.

Могло, конечно, и не выйти. Ну что ж, тогда бы она уже сейчас свиделась с Димитриусом. Сказала бы ему все, что думает о его вранье подлом.

Интересно, что бы он ответил.

– А я понял, как с расковником у них работает, – сказал Ринат вполголоса. – Петли становятся более упругими. И послушными. Конечно, на живых это проще, но можно и на мертвых попробовать. Вот я еще в Поддорьце…

Тут Вида сразу оживилась. Приподнялась, не дала ему договорить, от души врезала по лицу. Даже ладонь у нее заболела. Потом врезала еще раз.

– Забудь. Забудь об этом. Ничего не было. Никто не должен знать об этом. Ни в Поддорьце, ни в Новиграде, нигде вообще!

И отвернулась, ища глазами Матрену. Ее не было, видно, Ринат выгнал, когда начал лечение, велел пересесть верхом.

Ну не за возком же заставил бежать?

Но все равно, что-то Матрена могла услышать. И там в лагере, и в дороге. Вида вздохнула, прикидывая, что бы сделать с ней. Говорят, есть такие зелья, которые частично память отнимают. Успеет ли достать… Печать молчания ей жалко ставить, хоть и дурная.

Воины Горислава, пожалуй, не поняли ничего, да и чем им там понимать. Две извилины в голове и обе заняты тем, как мечом правильно махать. Остается сам княжич – вот с ним, похоже, придется поговорить убедительно. Не без амулетов, конечно.

Вида заранее поморщилась, представляя себе эту беседу.

Но так оставлять нельзя.

Если кто узнает, что из живых получаются такие ладные мертвяки – что у них в городе начнется? Да одна половина города другую прирежет в поисках идеального рецепта.

Скосила глаза назад на Рината – думала, обижается, а ему хоть бы хны. Держится рукой за щеку, там, где она его прибила, и улыбается.

– Да я ж не дурак. Не скажу никому.

Вида кивнула.

– Но про расковник дослушай. Можно попробовать отвар расковника брызгать через ткань, чтобы малые капли окутали все, и оставлять на ночь. Может, тогда и нам будет легче с петлями. Таких умелых, как у шамана, не выйдет, но все же подспорье.

– Это можно, – согласилась Вида.

Уже сил с ним спорить не было, и вообще – глаза закрывались. Как там брызгать через ткань, она толком не поняла, но Ринат, похоже, такое уже делал.

Ну, значит, спросит у него потом еще раз.

Но у Рината, похоже, много всего накопилось. Он помолчал немного и снова тронул ее руку.

– А если об обряде узнают холмовиты?

Вида вздохнула.

– Узнать узнают, а повторить не смогут. У них нет таких хороших некромантов и целителей, обученных работе с теплотой.

Но не то чтобы это ее сильно утешило. Повторить не смогут, но сколько народу положат, пока будут пробовать…

– Переманят кого из наших, – задумчиво сказал Ринат.

– Это может быть, да, – согласилась Вида. – Но лучшие к ним не пойдут.

Потому что лучшая – это я, а я точно не пойду, добавила она мысленно.

Ринат, видно, понял. Улыбнулся краем губы.

– И потом, со степняками они всегда ладили хуже нашего. Да и кочевье сейчас уходит на восток. На следующий год они будут на других пастбищах, там холмовиты их не достанут. Так что год у нас есть, а то и полтора. Дальше – думать будем.

Ринат слушал ее внимательно, как всегда. Кивнул, опустил голову послушно, как будто уже начал думать. Но оказалось – не о том.

Он повернулся к девке, она все не приходила в себя. Брови у нее были сурово сдвинуты, губы шевелились, будто с кем-то спорила во сне. Может, тоже с мужем своим умершим…

– Мы ж так и не знаем, как ее зовут.

– Очнется – скажет, куда денется, – вздохнула Вида.

– Думаешь, она забудет своего этого… мужа?

– Не знаю, – честно сказала Вида. – Я была в ее годах, когда в первый раз собралась замуж. И не вышло ничего, ему отец запретил жениться на некромантке. Я тогда ревела три недели, все казалось, не будет больше у меня никакой радости. Кончена жизнь. А через полгода встретила Димитриуса. Сейчас даже лица того первого жениха не вспомню.

Ринат слушал внимательно, теплел лицом. Значит, за девку душа у него болела, подумала Вида.

Ну еще бы, она молодая, пригожая.

А чего ж тогда щеку тер и улыбался?

Вида почувствовала досаду, даже сама себе удивилась. Умолкла на полуслове, привстала, потянулась к дорожному сундуку – будто бы платок хочет достать. Но Ринат все не унимался, снова тронул ее за руку.

– Вида…

– Ну что тебе?

– Ты говорила, вы с Димитриусом десять лет прожили?

Кивнула.

– Так сколько тебе лет, Вида?

– Двадцать восемь, – ответила она и быстро отвернулась.

А потом сделала такое, что и сама себе удивилась. Сняла с шеи мешочек с остатками плакун-травы, отогнула край полога, вытянула руку и швырнула мешочек со склянкой наружу. Он даже не звякнул, сразу провалился под снег.

А Вида еще немного отогнула полог и стала смотреть в вечернюю заснеженную темень. Там что-то мелькало, завывало, степь уже сменялась лесистым плоскогорьем.

До горячей бани оставалось менее дня пути.

Андрей Федоров

Sense/off

Дверь в особняк не понравилась доктору Дроссу. Колокольчик был оборван, а миниатюрные колотушка с наковаленкой, кажется, совершенно не справлялись с дубовой звуконепроницаемостью двери. Доктор стучал уже битый час. Ну или, по крайней мере, минут пять.

– Открывайте, черт вас там всех дери! – заорал Дросс в совершенно несвойственной ему грубой манере.

Но его можно было извинить. Город уже накрыло зашквалом: дождь хлестал со всех сторон, а хилый жестяной навес над крыльцом из полезных функций имел в активе только дребезжание. Зонтик же умчался куда-то вверх еще возле такси, стоило ему открыться и почуять свободу. Короткая, яростная пробежка от дороги до двери заняла у Дросса всего десяток секунд, но этого времени хватило, чтобы плащ доктора промок насквозь, а шляпа из бодрой федоры превратилась в утлый клош.

Дверь бесшумно отворилась, и по инерции доктор еще раз с размаху дал колотушкой по наковаленке, в этот раз глядя в глаза дворецкому. Получилось очень вызывающе. Доктор покраснел.

– Добрый вечер, я из отдела сенсо-помощи при полицейском управлении… – именно так и хотел представиться доктор Дросс, если бы его не перебили в самом начале.