Ольга Толстова – От севера до Побережья (страница 3)

Ему, наверное, было немного проще: его семья, род Веламма, никогда не купалась в роскоши. Он не так-то много потерял. Тем, кто родился во дворцах, жил в домах под присмотром живых вещей, кто привык к тому, что медицина может возвращать из мёртвых, а жизнь продлевается почти бесконечно, вот им адаптироваться к новому миру оказалось сложнее. Не осталось ничего, лишь жалкие ошмётки старых технологий, а девять десятых материка скатились в варварство; и на фоне этого расцвела чужая наука, появились иные вещи, несовместимые с биологией старых хозяев, и возник Капитолий, центр нового общества, в котором нет места старым сословным схемам.

Многие бы покончили с собой в первые дни после пробуждения, если бы им дали такую возможность. Он и сам думал, не перегрызть ли вены и истечь своей никому не нужной теперь древней кровью, но в то время его сил едва ли хватило бы на трансформацию. А в человеческой форме он бы на такое не решился.

Алонсо снова принюхался и поморщился: да уж, эти люди буквально живут в дерьме и думают, что вот-вот откроют секрет вечной молодости. Злость уже прошла. Они слишком несчастны и убоги, чтобы он тратил на них своё благородное негодование.

Для чего ему вообще оставаться на ночь в этой деревне? Не так-то он голоден, а холод можно и перетерпеть. С другой стороны, отказываться от уже принятого решения без веской причины – это не в его привычках.

Когда он вернулся в зал, хозяин, наливая пиво за стойкой, громко сказал:

– Долго же вы гуляли! Я уж боялся, вы и вовсе ушли. Мы вам ужин наверх отнесли, лестница вон там, – он кивнул направо. – Комнаты всего две, ваша та, что поближе.

Алонсо снова заколебался, но всё-таки, вздохнув, решил подняться в комнату. Как это всё глупо, думал он, они не виноваты, что такие… отталкивающие. Частично их такими сделали, а всё остальное – результат паршивой жизни. Он останется до утра и будет думать, что его плата за постой немного облегчит существование местных.

Комнатка, конечно, была маленькой, но аккуратной, совсем не похожей на зал внизу. Узкая кровать с чистым бежевым бельём и мягкой подушкой, стол с тарелками – пахло от еды не слишком аппетитно, занавешенное штопанной тканью окно, простой стул, приоткрытый стенной шкаф, напольный подсвечник с четырьмя зажжёнными свечами. И крохотная ванная с функционирующим водопроводом, что его приятно поразило. Куда ведут эти трубы, какие системы их обслуживают? Может быть, осталось что-то со времён хозяйского дворца?

После сегодняшнего дня это показалось маленьким утешительным посланием от судьбы. Попыткой хоть немного подсластить горечь.

Минут через десять раздался осторожный стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в комнату проник хозяин, ведя за руку девицу.

Невысокую, угловатую, с серыми волосами, бледно-голубыми глазами и большим ртом. Она теребила длинными руками угол грязного передника и смотрела исподлобья, расстроенно и испуганно, шмыгая носом-пуговкой.

Алонсо вопросительно поднял брови.

– Приправу к ужину, – подмигнул хозяин, – не желаете?

И подтолкнул девицу вперёд.

Алонсо нахмурился недоумённо, а потом понял. Его удивление было настолько огромным, что он даже потерял на секунду дар речи. И хозяин заполнил паузу сам:

– Вы не подумайте ничего такого, она крепкая, здоровая и совершеннолетняя. Слышал, в Капитолии это теперь важно.

Гнев всколыхнулся, забурлил, поднимаясь глухой дрожью от живота к горлу, и Алонсо уже раскрыл рот, чтобы прорычать отповедь хозяину, как наткнулся на умоляющий взгляд девушки. Даже он понимал, что это значит.

Если он откажется, достанется от хозяина ей. Не сейчас, так потом.

Через силу, сжав зубы, он кивнул, не зная пока, как выберется из этой ситуации. Мысль о том, чтобы переспать с забитой и грязной человеческой девчонкой, вызывала у него только отвращение.

Хозяин довольно пожелал им доброй ночи и выскользнул из комнаты. Девица тут же бросилась к двери и задвинула засов. Она держалась за него, прерывисто дыша, как будто это был спасательный круг, а она тонула в бурных водах.

– Послушай, – начал Алонсо, – ты, конечно, очень… м-м-м…

Она повернулась: выражение её лица было совсем другим. Никакого испуга, вместо него – облегчение, почти счастье. Не говоря ни слова, она развязала передник и бросила его в угол.

– Нет, этого не нужно, – поспешно произнёс Алонсо.

Но девушка уже расстегнула пуговицы, задрала платье и, стянув его через голову, брезгливо отбросила в тот же угол. Теперь на ней была только серая нижняя юбка.

– Хватит! – почти крикнул он. А она вдруг улыбнулась радостно:

– Наконец-то. Этот запах просто невыносим. К нему не привыкнешь.

– Что?..

Он было пошёл к ней, но замер, едва сделав шаг: только что от неё несло всё той же дрянью, что и от других, но оказалось, это пропахла одежда. Сама девушка источала другой аромат. Был он всё ещё со слабым привкусом гниющей ямы, и всё же ни с чем этот аромат не спутаешь.

Алонсо не ощущал его слишком давно. Запах фертильной, истекающей соком волчицы.

От этого мысли тут же перепутались в голове, а тело среагировало само, не слушая слабых приказов разума перестать.

Такому невозможно сопротивляться. Никто из них никогда не мог.

– Это ты… была в открытом саркофаге… – пробормотал Алонсо, через силу заставляя себя думать. Фраза вышла странной, но девушка всё поняла.

– Я, – кивнула она. – Кажется, аккумуляторы почти выдохлись, и система решила разбудить меня. Меня, кстати, зовут Кара.

Он порылся в памяти: Кара, Кара… среди дочерей семьи Сольер была и Кара, но он припомнил её с трудом, как и имена остальных женщин внизу их семейной иерархии. Ни одной не светило в старом мире стать Матерью-Волчицей, так что к чему было по-настоящему заучивать их имена. Ни одной… но теперь… могло быть иначе.

Алонсо отогнал эту мысль.

– Как давно ты здесь?

– Четыре месяца, – всхлипнула она и, залившись слезами, бросилась ему на шею.

Это было уже слишком. В голове у него застучали молоточки – сердце билось так быстро, что он задрожал, сглотнул нервно и попытался высвободиться из её объятий, но она цеплялась за него только сильнее.

– Ты первый из волков, кого я увидела, – сквозь слёзы бормотала она. – Ты спасение, спасение и дар Матери-Волчицы, дар…

Неужели она не понимает, с тоской подумал он, что его воля вот-вот проиграет похоти? Она должна знать, чем заканчиваются такие вещи… в её состоянии.

Откуда-то пробилась мерзкая мысль, что может быть это ей и нужно. На самом деле она всё знает. Они всегда знают.

Он с силой оторвал руки Кары от себя:

– Иди сюда, успокойся, – и подтолкнул её к стулу. Она послушно села, продолжая всхлипывать.

– Ты не представляешь, что они делают, – прошептала она.

– Кто?

– Эти… – Кара дёрнула плечами, её мягкая грудь колыхнулась, и Алонсо судорожно сжал зубы. – Эти люди. Я наткнулась на них сразу же… и с тех пор они держат меня в плену. Я пыталась управлять ими, чтобы спастись, но после склепа со мной что-то не так… А они думают, если съедят меня, то превратятся в бессмертных. Или что-то такое… такое же глупое. – Она подняла глаза и посмотрела на него умоляюще. – Мне кажется, ещё чуть-чуть, и они начали бы отрезать от меня кусочки и бросать в эту их яму. Но…

Она замолчала, сложив руки на коленях.

Он подошёл ближе, старательно смотря ей в глаза, а не куда-то ещё.

– Они потом придумали другое, – мертвенно произнесла она.

От неё исходило отчаянье. Кара так жаждала утешения и сочувствия, что он не мог ей отказать. Проснуться в нынешнем мире – ужасно, но проснуться так, как это случилось с ней, – ужаснее в десятки раз.

Он опустился на колени и осторожно взял её руку.

– Расскажи.

– Они захотели создать… волчью ферму, – отведя глаза, тихо сказала Кара. Казалось, она с трудом выговаривает слова. – Решили, что могут использовать меня как… как… свиноматку. А потом поедать… приплод.

Он едва поверил своим ушам, но она продолжала говорить:

– У них ничего не получилось. И не могло – их семя… – её передёрнуло, – как сопли, как… Оно бесполезно. Я чуяла его внутри. Они, кажется, не понимают, что я могу управлять этим, не представляю, что бы они со мной сделали, если бы узнали…

– Зачем тебя привели сюда? – спросил он.

– Они решили, что ты замаскированный охотник, первый охотник за несколько лет, – она даже нашла силы едва заметно улыбнуться. – Потому что ты держишься уверенно. А они никого не знают, кроме охотников, кто бы так делал. И думают, что у охотников «гуще кровь», что они «почти как хозяева». Если им самим не удаётся оплодотворить меня, то может охотник сможет…

Она закрыла лицо руками.

Алонсо отодвинулся и сел на пол, прикрыв глаза.

Это было полное безумие. Он ещё не встречал ничего такого, и охотники о таком не рассказывали, и даже слухи не ходили. Новый виток коллективного сумасшествия.

Новый виток мерзости.

А ведь Капитолий ничего не делает с этими… общинами. Затхлыми вырождающимися мирками. Просто ждёт, когда ядовитая «муравьиная» мутация, которую доктор Оро так и не смог извести, растворится сама собою. И это даже бы могло сработать, так растворяется капля яда в океане, да только общины не смешиваются ни с кем, они оберегают свою гниль, как когда-то хозяева оберегали старые гены. Ещё одна вещь, которая сближает муравьёв с теми, кого они так страстно ненавидят, обожают и желают поглотить.