Ольга Тимофеева – В 45 я влюбилась опять (страница 48)
- Я как ремонт сделаю, так приезжай в квартиру. В чужой дом я тебя приглашать не буду.
Входная дверь хлопает.
- Вот так в вас вкладываешься, растишь, а мать потом на порог не пускают. Витя прав был.
- Ездите друг к другу с Виктором, хорошо?
Сбрасываю вызов.
Довели. Оба. Так, что хочется, не знаю что, с ними сделать.
- Привет, ты чего? - оборачиваюсь к Ване.
Хмурится и смотрит так, что если сейчас расскажу, то поубивает их всех.
- Все нормально, обедать будешь? - отворачиваюсь, чтобы не расплакаться от жалости к себе. Перемешиваю суп.
- Маш? - подходит ближе и обнимает со спины.
Триггерит это. Когда не надо вот так защищаться и отстаивать каждое слово, включается режим девочки и слезы без предупреждения собираются в уголках глаз.
Забирает у меня ложку и кладет на стол. Разворачивает к себе.
- Рассказывай, кто обидел.
Молча утыкаюсь лбом в его мягкий свитер.
- Я не вывезу это все.
- Так, давай рассказывай все.
А я чем больше вспоминаю все с самого утра, тем сильнее плачу и не смогу уже остановится.
- Папочка, привет, - забегает Виолетта, - Марья Андреевна? А почему вы плачите?
- Папа! - следом Милка и тоже тормозит.
- Марья Андреевна заболела. Голова болит. Давайте мы ее уложим в кровать и дадим ей отдохнуть. Хорошо?
- Надо их покормить, - сопротивляюсь, когда разворачивает меня к выходу.
- Милка, ты за главную. Давай-ка разлей по тарелкам суп.
- А по сколько?
- По два черпака. Я сейчас вернусь.
- Нормально все, - шепчу ему, не хочу этой лишней шумихи.
- Когда ты плачешь, это уже ненормально.
Заводит в комнату, укладывает на кровать. Шторы задвигает, создавая тишину и полумрак. Дети там на кухне что-то обсуждают и гремят половником.
- Ну, что? - накрывает пледом и садится рядом. - На полдня тебя оставил…
- Со мной одни проблемы.
- Это проблемы разве?
- Тебе они зачем?
- Ну, я сам решу, хорошо, зачем или незачем. Рассказывай, что случилось.
- Письмо утром в школу пришло из опеки. Запрашивают на меня и на семью характеристику.
- А что у тебя там что-то плохо?
- Нет, но для школы это плохо.
- Это все? - берет пальцы и сжимает.
- Мужу бывшему потом звонила.
- Зачем?
- Узнать хотела, зачем он это сделал.
- Зря.
- Может быть. Сказал, что не хочет, чтобы алименты шли на содержание тебя, а не на детей.
- Еще что-то?
- Мама потом звонила.
- Оооо, мамы это… Мне моя тоже сегодня звонила.
- Видишь, сколько из-за меня неудобств.
- Ты это к чему говоришь?
- Мне неудобно тут у тебя жить, я только заботы доставляю.
- А я говорил что-то, что это мне как-то мешает?
- Ты слишком тактичный человек, чтобы говорить.
- Да нет. Если мне не нравится что-то, то я говорю об этом. Вон, твои мальчишки знают.
- Мне ты ничего не говоришь.
- А ты себя хорошо ведешь, поэтому и не слышишь. С кем ты говорила, когда я вернулся?
- С мамой. Виктор и ее, похоже, накрутил. Она собирается в гости.
- Ну и встретим, раз собирается.
- Вань…. я не хочу. Не хочу мужа видеть, маму, опеку, школу. Все как снежный ком. И чем дальше, тем хуже.
- Давай, отдохни. Вечером разрулим все. Хорошо?
- Это не разрулить.
- Значит, посмеемся над этим и снизим градус важности.
- Спасибо, - усталость так и накатывает.
Наклоняется ко мне и замирает в нескольких сантиметрах от губ.
- Знаю я, конечно, получше способы снятия напряжения… - шепчет мне. - Но пока просто поспи.
- Пап, - шепчет кто-то в дверях.
Я тут же вжимаясь в подушку, Ваня - поднимается.
Виолетта.
- А ты что Марью Андреевну целуешь, чтобы она уснула?