Ольга Тимофеева – В 45 я влюбилась опять (страница 28)

- На бумаге это для кого? Нарисовал и сложил в стопочку на шкаф. А я хочу, чтобы это все видели. Чтобы люди радовались и улыбались.

- Ты думаешь, они смотрят на тебя и радуются, улыбаются? Открою тебе тайну жизни, но никто за тебя не радуется, кроме твоих самых близких людей.

- Так я это не для них делаю.

- А для кого?

- Ну то есть, не для тех, кто смотрит, а для тех, кого я крашу.

- А кого ты еще красишь?

- Подружек.

- И когда ты успеваешь? Уроки прогуливаете, что ли?

Молчит. Ляпнула лишнего. Я-то думала, откуда там прогулы.

- Только папе не говорите.

- Поль.…

Передаю ей одну морковку.

- Одна моя подружка бедно живет, у нее денег хорошо, если на обед и проезд хватает. Другая некрасивая. У третьей прыщики. А я умею это все скрыть и сделать красиво.

Красиво делать она и вправду умеет.

- Поль, а ты знаешь, почему твой папа против?

- Потому что это пустая трата времени и это не профессия, - закатывает глаза.

- Поль, - начинаю чистить лук, - а ты не думала, что не в этом дело?

Оборачивается на меня.

- Он сам так говорит.

- Это, Поля, вершина айсберга, прям вершина-вершина. Многого он тебе не говорит. Боится, что не поймешь или наоборот боится подкинуть идей. Ну, и еще думает, что ты сама все понимаешь.

А она похоже не понимает. Мелкая она еще.

- А что еще?

- Иван Андреевич - мужчина. Он видит все со своей стороны. И конечно у него большой опыт. Хорошо, если ты встретишь мужчину, который будет тебя любить больше, чем отец.

- Иногда мне кажется, что он больше любит Виолетту.

- Неправда. Он любит вас всех одинаково. Просто в какой-то момент кому-то может больше это показывать.

Отдаю ей лук.

Сама замачиваю рис.

- Поль, отцу не жалко, чтобы ты этим занималась. Просто, откуда у тебя это хобби?

- Все девочки любят краситься.

Да, но я хочу подвести ее к другому.

- Да. Но у него в жизни был другой пример. И ты знаешь о чем я. Одна женщина сделала это своим смыслом жизни. Семью разрушила, от ребенка отвернулась.

- Вы о моей маме?

- Да.

- Вы думаете дело в косметике? Думаете, если бы она не красилась, то была бы другой?

- Я не знаю, Поль. Но твой отец видит в этом четкие причинно-следственные связи. Она делала так, получила такой результат. И он боится, что если ты будешь делать так, то получишь такой же результат.

Она молчит. Думает. Режет лук. Трет слезы.

- Он мне никогда этого не говорил. Вообще ее никогда не упоминал. Чтобы там сказать, что я буду, как мать. Нет такого.

- Это так, Поль.

- Он боится, что я буду, как она?

- Да.

- Да я вообще никуда не хожу. Я дома все время, я учусь. Мелких этих забираю постоянно. Уроки у них проверяю. Я же понимаю, что старшая и что все равно что-то надо делать мне. Потому что мамы нет. Ни у кого ее нет, - сжимает губы и раздувает крылья носа. - Я все делаю, чтобы ему было легче, а взамен прошу только заниматься тем, что мне нравится. Я же даже не для себя это делаю. Мне нравится это делать для других, понимаете, Марья Андреевна? - вытирает рукавом слезы. - Если бы он разрешил мне учиться, я бы себя могла и не красить. Мне нравится это делать для других. Врачи же не для того учатся, чтобы себя только лечить. Или там парикмахеры, чтобы только себе прически делать. Они для людей это делают. А на мне клеймо, что я буду как она?

- Ну, тише, девочка моя, - обнимаю ее. - Полюшка, - глажу ее по спине, - тебе надо с ним поговорить вот так. Откровенно. Рассказать, что ты думаешь. Как мне.

- Вы меня понимаете, а он глухой. Он не услышит. Он упрямый.

- Не говори так про папу, он у тебя очень хороший. И любит тебя. Просто найди слова, чтобы услышал. Докажи ему, что ты не такая как она. Что для тебя в этом глубокий смысл, что ты это не для себя делаешь, а для других. Пусть пока они только подружки.

Шмыгает носом и отстраняется.

- Я в пятнадцать хотела быть учительницей. У меня дома стоял такой темный лакированный шкаф, и я его весь исписала мелом. Вместо доски у меня был. Представляешь, в школе крала мел, а дома как учительница учила свои игрушки. Объясняла им все. Да, это тяжелая профессия, но я себя в другой не представляю. Поэтому я за то, чтобы развивать то, что нравится.

- Если честно, я хочу куда-нибудь поступить и от них уехать.

- Поль.…

- Я не хочу быть им, - кивает на улицу, - мамой. У них своя мама. У меня своя. Да, мы сестры. Но я не обязана им заменять ее. Я хочу с подружками после школы погулять, а не собирать всех и вести домой.

- Ты большая умничка, - глажу ее по голове, - и без тебя как папа справляться будет?

- Не знаю. Он меня все равно не отпустит.

- Давай сейчас вытрем слезы, хорошо? Чтобы мужчины наши не поняли ничего, - протираю ей кухонным полотенцем глаза. - Не надо им видеть. Это наше секретное оружие, но в другом деле. Я могу тебе помочь, если хочешь. Я могу тебе посоветовать, но тут, Поля, только ты справишься. Это ваши отношения с отцом. Я могу направить, но за вас все сделать не могу, хотя и хотела бы.

- А что делать?

- Во-первых, надо набраться терпения.

- И что, он разрешит?

- Разрешит. Куда он денется.

- Что надо делать? - вытирает решительно нос.

- Запомни сразу чего делать не надо. Манипулировать и обманывать. Искренность - вот твое женское оружие.

- А можно я еще не буду больше мамой для мелких?

- Пока я тут живу, я возьму на себя эту функцию, но ты же понимаешь, я уеду, когда найду, где мне жить. Полин, а где мама Виолетты и Милы? Можешь рассказать? Чтобы я понимала, что тут у вас, и не испортила ничего.

Глава 25

- А вы не знаете, Марья Андреевна?

- Нет.

Тоже ушла, что ли, и бросила? Где он таких женщин-то находит?

- А она…. умерла.