Ольга Тимофеева – В 45 я влюбилась опять (страница 26)
- И когда вы планируете расписаться?
- Мы еще не думали над датой. Просто из-за пожара Маша вынуждена была переехать ко мне раньше.
- Все это очень подозрительно и я чую тут подвох. А у меня опыт в таких делах.
Вот карга упрямая.
- Ждите приглашение на свадьбу, да Маш? - обращается ко мне Иван.
И продолжая дальше играть, наклоняется и легко касается моих губ.
- Подыграй, - шепотом возвращает мне мое же вчерашнее предложение.
Глава 24
- Подыграй, - шепотом возвращает мне мое же вчерашнее предложение.
И не успеваю подумать, как легкий поцелуй углубляется.
Теплые, мягкие, чуть шершавые губы скользят по моим.
И мне бы оттолкнуть его. Наверное… надо.
Или нет.
Запуталась Марья Андреевна.
Пальцы как кошачьи лапки сжимаются на его талии, стягивая футболку в кулаки. Под ними напряженные мышцы.
Дышим друг другом. Стучим сердцами в одном ритме. Сладко так на губах.
Забыто давно уже.
У меня последний первый поцелуй с мужчиной был во времена мамонтов еще.
Иван, обнимая все также одной рукой, вжимает в себя.
Это так сейчас все по-настоящему.
Хоть и игра.
Игра, больше похожая на жизнь.
В голове эйфория, как после последнего звонка.
- Хм, хм, - откашливается опекунша, а я с последнего звонка на педсовет возвращаюсь.
На Ивана смотрю.
У него на губах непонятная хитрая ухмылка, глаза горят.
Отпускаю его, разворачиваюсь к ней. Вниз по лестнице грохот, как шаги какие-то. Кто-то или вверх или вниз.
Сердце уже не в унисон. Трясется, как звонок с урока.
- В общем так. Я напишу отчет, а там как руководство решит. Внешне все как будто и не плохо, но это внешне. Раз жалоба поступила, значит, есть на то причины.
- Так вы жалобщика-то самого проверьте, - Иван снова обнимает меня одной рукой. Доигрывает.
Меня потрясывает всю. А если переиграли? Как не навредить.
- Дети - у вас, поэтому проверяю вас. Мужчина и женщина, которые живут в гражданском браке с разнополыми детьми - это всегда риски.
- Какие риски? Лучше бы было, если бы дети и Марья Андреевна жили в кризисной комнате? С еще десятком таких же? Или в приюте?
- У детей есть отец.
- Отец? - взрываюсь я. - Этот отец при разводе разменял нашу двушку, оставив мне и детям однокомнатную квартиру! А теперь обвиняет меня, что я плохая мать.
- Я не занимаюсь семейными разводами. Мое дело - смотреть сейчас и реагировать по факту. А я вижу, что дети, пятеро, причем, разнополых, живут в незаконных отношениях.
- Вы все посмотрели, что хотели? - понижает голос Иван, сжимая мое плечо.
- Да.
- Тогда до свидания. И следующий раз предупреждайте о своем визите.
- Вы бы не хамили, мужчина.
- Вы бы не портили людям с утра настроение.
Женщина спускается, бухтит еще что-то про крутые лестницы.
- Все нормально будет, не волнуйся, - шепчет мне Иван и отпускает.
А я теперь не понимаю. Что дальше-то?
Нормально, это как? И нормально ли?
Маша, ты как малолетка. Губы горят от поцелуя. Щеки горят. Сердце кадриль вытанцовывает.
И за опеку за эту теперь боюсь.
И за поцелуй этот. Как вспомню… снова волоски на руках шевелятся. В груди басит сердце. Низко так, медленно, густо. Трепещет, отдавая в висках.
Что-то пошло не так. Доподыгрывалась, Марья.
Дети сидят за столом.
Все молчат. Напряжены.
Кости только нет.
- Все нормально, - успокаиваю их, пока Иван выпроваживает опекуншу.
Подумать только. Я сама с ними сотрудничала пару раз по работе. Но никогда не думала, что сама могу оказаться не на их стороне.
Убираю со стола, чтобы отвлечься.
- Что она хотела? - спрашивает Полина.
- Неправильно, что мы тут живем, - отвечаю ей.
- А что такого?
- Взрослые должны жить вместе в браке, тем более, воспитывая детей.
- Да полстраны так живет.
- Ты откуда знаешь, как полстраны живет? - спрашивает Иван, закрывая за собой дверь.
Я мельком на него и собираю дальше посуду, отворачиваясь к раковине. Включаю воду. Намыливаю все.
- И что они хотят? Что теперь будет?
Я выключаю воду и разворачиваюсь к ним.
- Нам лучше уехать от вас. Меньше проблем будет. У всех.