Ольга Тимофеева – В 45 я влюбилась опять (страница 15)

Нервничает, и это отзывается легким теплом внутри. Она другая. Ее искренность сразу выдает настоящие эмоции. Взгляд спрятала, пальцами теребит край шарф. Никакой игры, никаких масок.

Странное чувство - почти как привилегия. Видеть кого-то таким настоящим.

И даже злость за этот случай развеялась сама собой.

- Все нормально, Маш, - стараюсь ее успокоить. - Ситуация неприятная, но ничего страшного.

- Я, правда, боялась, что это ваша женщина и я…. так сказала… потому что она так возмущалась… - Марья запинается, не оставляя шарф в покое.

Это не та тема, о которой хочется говорить, но, наверное, ей лучше знать.

- Наталья - моя первая жена.

Марья слегка приподнимает брови, но ничего не говорит.

- Полина ее дочь, - добавляю.

- Эмм.… А Мила и Виолетта?

- Они от второго моего брака. После развода Поля по суду осталась жить с матерью. Мне она полностью ограничила встречи с дочерью.

- Так же нельзя.

- Она выставила меня жестоким тираном, который издевается над ребенком. И пока я доказывал обратное, она Полю довела до нервного срыва. Из больницы ребенка забрал уже я, после этого она живет со мной.

- А какие отношения сейчас у них?

- Сейчас мамаша опомнилась, что у нее взрослая дочь и ей нужна подружка. Но Поля сама не хочет общатся с ней.

- Я… чем больше вас узнаю, тем больше понимаю, что ошибалась тогда в вашей оценке… когда вы ко мне пришли в кабинет поговорить.

- Да вы мне тоже, Маш, показались той еще строгой училкой-стервой.

Она поджимает губы и усмехается.

- Думаете, я другая?

- Похоже на то, - улыбаюсь ей, мимолетно, чтобы не смущать еще больше.

- Не каждый выдержит жену-учительницу.

На несколько секунд в салоне становится тихо, только ровный звук мотора.

- Все работают и все свободны фактически только по выходным.

- Дело не в работе, а в том, что дома для мужа тоже приходилось быть учительницей. Если мужчина не может запомнить, где корзина для белья, то тут уж хочешь не хочешь, а приходится делать замечания.

- Тогда, может, дело не в вас? А просто мужчина не тот?

- А какой тогда тот? - ее взгляд встречается с моим, и в нем играют легкая ирония и скрытый вызов. 

Глава 15

- Мужчина не должен быть таким, что его переделывать нужно, Маш, - руль сжимает одной рукой, вторая расслабленно лежит на подлокотнике. - Он должен быть таким, чтобы рядом с ним не хотелось ничего менять. Ни в нем, ни в себе. Чтобы у женщины был выбор: не ломаться под грузом быта и его слабостей, а жить, чувствуя себя нужной и любимой. Мужчина рядом - это опора, а не еще один крест на плечах.

Твердый, ровный голос, без лишнего пафоса.

- И еще, - снова ловит мой взгляд. Я слушаю. - Мужчина должен быть таким, чтобы женщина могла позволить себе быть слабой. А он бы при этом оставался сильным, даже когда ей трудно. Чтобы ее мир держался не на ее силах, а на его уверенности.

Звучит так правильно, но как в сказке.

- Я… такого еще не встречала, - мой голос звучит едва слышно.

- Зато теперь знаете, что такие бывают, - усмехается уголком губ.

Бывают ли?

Вечер пятницы. Стою перед зеркалом в ванной в платье, которое принесла Ира. Простое, темно-синее, плотное платье, с драпировкой и поясом на талии, чтобы подчеркнуть фигуру, - идеальный вариант, чтобы чувствовать себя комфортно, но не выглядеть слишком нарядной. Надо что-то с волосами сделать и макияж бы…. хоть минимальный. Но тени все ушли в топку, а тратить сейчас на это деньги… Есть и поважнее траты. Разве что…

- Полина, можно? - заглядываю к ней в комнату.

Старшая дочка Ивана сидит на кровати, с телефоном в руках, будто забыв про весь мир. На столе разбросаны палетки теней, помады, лаки для ногтей.

- Да.

- Полин, - осторожно начинаю, - я сегодня к подруге иду на день рождения, одолжишь что-нибудь глаза накрасить?

Ее взгляд отрывается от телефона.

- Мое вам не подойдет.

Вдох. Выдох.

- Я видела, как ты красишься в школу. Вот, если бы ты меня накрасила так же, я бы была тебе очень благодарна.

- Вас накрасить? - убирает телефон.

- Да. У тебя определенно руки откуда надо растут, не как у меня.

Глаза Полины чуть расширяются, будто она не ожидала такого поворота.

- Ладно, давайте. Если не понравится, сотрем.

- Уверена, мне все понравится, - киваю в ответ.

Поля убирает волосы за уши, хватается за кисточки с таким энтузиазмом, что я понимаю - попала в точку.

- У вас кожа нормальная, это хорошо, - говорит, деловито мажет тональный крем. - А глаза надо выделить. Ваши голубые прямо просятся под теплый оттенок.

Согласна, но не решаюсь шевелиться. Ее кисть двигается быстро и уверенно, по щеке проходит мягкая, чуть щекочущая текстура.

- Полин, ты талантливая. Чувствуется рука профессионала.

Она хмыкает, продолжая рисовать стрелки.

- Папе это не нравится.

- Почему?

- Говорит, это не профессия, а ерунда. Что визажист - это не работа, а баловство.

Я вздыхаю, но решаю не торопиться с ответом, пока она наносит тушь.

- А ты бы хотела пойти на курсы?

Ее взгляд встречается с моим в зеркале.

- Конечно. Это же круто - делать людей красивыми. Хоть папа и говорит, что это все не настоящее, он за натуральную красоту.

- Давай я поговорю с ним?

Полина на секунду замирает, потом берется за помаду.

- Вряд ли он будет вас слушать.

- Ну, я попробую все же.

Спустя минут десять Полина заканчивает с тоном. Расчесывает идеально брови, делает макияж глаз, выделяет их, не перегружая.