Ольга Тимофеева – Папа для Ромашки (страница 87)
– Семен. Проверили его компьютер и телефон, нашли доказательства.
– А прокуратуре это не интересно дальше проверять?
– Скажем так… интересно, но тебе дадут пару месяцев отсрочки, навести порядок.
– Так просто?
– Не просто, но дядя сказал, поможет.
Рома усмехается.
– Я до сих пор еще не могу поверить, что у меня столько родственников появилось.
– Не поверишь, но я тоже, – Юра усмехается в ответ.
– Встречались?
– Да. До утра завтра дал ему подумать. Надеюсь, сделает правильный выбор. Мы тогда к тебе в десять приезжаем. Если он не придет, начинаем все.
– Буду ждать вас.
Они отключаются, а я кладу ладошку на Ромину руку.
– Я так рада за вас.
– Да… мы же всегда вместе… тут ничего не поменялось.
– Мама поменялась…
– Мама поменялась…
– Не хочешь с ней поговорить?
– Не знаю о чем. – Выруливает в наш район.
– Это же мама. С ней можно поговорить хоть о чем. Можно помолчать.
– Я не умею, Варь. Сантименты все эти…
– Не умеешь? Ты и с Машей думал, что не умеешь, а вон как получается. Для нее ты сын, я думала и представляла себя на ее месте. Это кошмар, если честно. Это такая травма. Это так тяжело. Но теперь, зная твоего отца, я понимаю, что она спасала и тебя, и Юру.
– Ну, вот ты избегаешь Сашу, а я мать. Не осуждаю ее, но пока не знаю, как это принять.
– А у твоего отца никогда никого не было? Никто не заменял тебе маму, хотя бы как-то?
Рома поворачивается ко мне и режет холодным взглядом. Напоминает своего отца чем-то. Но он не такой, конечно. Память, сучка, отматывает назад этот взгляд. Тяжелый и глубокий. День, когда расставались. И обрывки фраз складываются в еще один вопрос, с которым я так долго живу.
– Рома, ты когда-то сказал, что человека убил и тебе об этом сказал твой отец. Ты уверен, что это правда?
Глава 52
– Маша уснула, – Рома выходит из комнаты и прикрывает за собой дверь. Я натягиваю улыбку и киваю в ответ. Вытираю руки полотенцем и выключаю на кухне свет.
Недосказанность сейчас во всем вокруг нас. Я хочу ему помочь, поддержать, но пока ничего не знаю, не представляю, как.
Подхожу к Роме и обнимаю его. Зарываюсь прохладными пальцами ему под футболку и греюсь.
– Расскажешь?
– А ты не боишься?
– Тебя? – улыбаюсь шире. – Нет. Я знаю, что ты никогда не сделаешь мне больно. Ты же меня любишь?
– Когда-то я тоже думал, что любил человека и сделал…
Это “любил” режет…
– Это была девушка? – тихо и осторожно спрашиваю. Он поэтому так переживает? Кто-то, кого он любил?
– Да, то есть нет. То есть и да, и нет.
Значит, все-таки кто-то был… Он же говорит о той, которую убил? Может, это было случайно или непреднамеренно. Но то, что она его не отпускает, и он думает о ней, любил… это больно. Но раз сейчас со мной, значит, я важнее этих воспоминаний.
– Расскажешь? – сомневается. Оттягивает время. – Ром, я должна знать все о тебе, если мы вместе. Я люблю тебя, ты мне любой нужен. И пока ты не сделаешь больно мне или Маше, мое отношение не поменяется, чтобы там у тебя ни случилось в прошлом.
– Подожди тут.
Кивает мне и поднимается к себе. Я выключаю в кухне свет и сажусь в гостиной перед камином. Еще недавно мы тут с ним ругались, потом целовались. Я тогда думала, что мы с ним больше никогда не будем вместе. Никогда не прощу, никогда не расскажу про Машу. А все так изменилось к лучшему.
В камине потрескивают дрова, я вытягиваю в ту сторону ноги, чтобы согреть их. Вроде тепло, но тело стынет от навязчивых мыслей.
Рома спускается по лестнице и садится рядом на ковер. Ставит на ноги шкатулку и открывает ее.
Достает оттуда фотографию. Молча ее рассматривает. Я не тороплю. У нас впереди столько времени, чтобы довериться друг другу.
– Это Аня.
На фотографии женщина лет тридцати, красивая, молодая, счастливая. Не сходится с тем, что я думала.
– Кто она?
– Это моя няня, – выдыхает. – Она со мной была с рождения. Я ее и помню всю жизнь рядом.
– Где она сейчас?
Рома сглатывает, откашливается и гипнотизирует огонь.
– У меня начали замечать какие-то странности, я ходил по ночам. Как лунатик. Мог проснуться на кухне, мог спрятать какие-то вещи или ключи. Все это было во сне, я не помню ничего. Просто просыпался где-то и все. Отец возил по разным врачам, какие-то таблетки давал пить, в общем это все с его слов, потому что я ничего не помнил. Однажды я проснулся посреди ночи в кровати Ани. Я был весь в ее крови, а в руках держал нож.
– Ты думаешь, это ты ее…?
– А кто еще?
– Подожди, Ром. То есть ты во сне сходил на кухню, взял нож, потом пришел к ней. Вы с ней поругались?
– Нет, мы с ней никогда не ругались. Она наоборот меня защищала всегда. И накануне того, в общем, я накосячил, из школы позвонили, попали на нее, она меня перед отцом прикрыла, не рассказала, а потом это все равно всплыло. Но я никогда не думал, что она это сделала специально.
– Слушай, если бы это сделал ты, то ты бы помнил.
– Я лунатил, Варь.
– Первый раз об этом слышу.
– Я никому не рассказывал.
– Допустим, сейчас тоже так бывает?
– Нет.
– И когда оно прошло?
– Я не знаю, перерос.
– А как потом… что было?
– Отец все уладил, дело не открывали.
– А так можно?