Ольга Тимофеева – Папа для Ромашки (страница 59)
Она испуганно на меня, прямо в раковину.
Быстро слезает со стула. Вытирает об себя руки и бежит в гостиную, но сворачивает в свою комнату.
– Не там, Маш!
Черт. Она уже не слышит.
Голова кружиться начинает. Там капля крови, а по ощущениям, что вся сейчас вытечет. Не глядя, заворачиваю руку в полотенце.
Там ничего нет, ничего нет. Просто царапина, твою мать.
Иду сам к аптечке. Маша испугалась. Мне бы только до пластыря добраться. Сажусь на диван, вскрываю коробку и все выворачиваю.
Маша выбегает со своей аптечкой, игрушечной. Я невольно улыбаюсь. Маленькая моя.
Сразу достаю пузырек с нашатырем.
– Маш, если я усну, крышку открути и к носу мне поднеси, поняла? Я проснусь. Вот так.
Показываю.
Маруся надевает медицинскую шапочку и маску. Для нее это все игра. Пусть так. Даже лучше.
– Я сейчас уберу полотенце. Там будет немного крови, вытрешь этой салфеткой. – Разрываю зубами стерильную салфетку. – Потом этот пластырь. Лучше два. Справишься?
– Да, Ема.
Маша разматывает полотенце, я набираю Вала сразу.
– Да, Ром.
– Я порезался.
– Ты один?
– Я с Машей. Она сейчас сделает все, я объяснил, повиси на телефоне, если через пару минут не отвечу, приедешь? Мы одни тут.
– Конечно, уже собираюсь.
– Подожди, может, справлюсь. У меня тут такая медсестричка.
Маша протирает палец. Не знаю как. Но держусь, не смотрю. Хотя не думать не могу об этом.
Бросаю телефон на диван.
Закрываю глаза. Маша промакивает еще раз рану, дует…
В горле ком собирается.
Варя ее лечила так. Дула, когда больно было, обрабатывала аккуратно. Я столько лет пропустил, не знал даже, что у меня дочка есть. А если бы не узнал никогда или когда выросла уже? Когда настоящий отец ей бы уже не нужен был…
– Ёма, бойно?
– Нет, малыш. Приклеивай пластырь.
– Ром, ты как? – слышу Вала на громкой.
– Нормально.
Маша берет пластырь и приклеивает на палец.
– Касота… – довольно говорит Маша.
Я без задней мысли оборачиваюсь. Замечаю тут же неубранную салфетку с кровью, на руке размазано.
Моей кровью или ее кровью…
Резкий запах в нос.
Дергаюсь.
– Папотька! Пости! Тебе бойно?
– Нет, малыш, – забираю нашатырь и обнимаю ее.
– Рома, ты как?
– Ты тут был?
– Тут, Маша сказала, ты уснул.
– Твою мать, – Маша сильно обнимает меня. Испугалась. – Не справился.
– Но она молодец. Знала, как тебя разбудить.
– Спасибо, Вал.
– Нормально все?
– Да. Точно.
– Я минут через десять позвоню.
– Маша, уберешь тут все, чтобы крови не было?
Она испуганно кивает головой, но не отпускает.
– Ты умничка, я уснул, а ты разбудила. Все правильно сделала. Будешь моим врачом теперь?
Отстраняется и довольно кивает.
– Отлично. Назначаю тебя личным врачом.
Она все убирает, я так и не решаюсь туда посмотреть. На ощупь понимаю, что она три или четыре штуки приклеила пластырей.
Маша убирает все и снова ко мне на колени забирается.
– Ты не виновата, Маш. – Она обнимает крепко и губки поджимает. – Я болею просто так. Кровь увижу и мне плохо.
– А я не боюсь.
– Я знаю, ты умничка у меня. Теперь знаешь, что делать.
– Не умияй больсе.
И смешно и не очень.
– Не умру, малыш.
Надо делать что-то с этим. Раньше, когда один был, плевать как-то было. Сейчас я отвечаю за нее и за Варю. Нельзя ошибаться.
Ложимся в кровать, включаю Маше мультфильм, сам пишу Варе, не хочу ее волновать и рассказывать про вечер. А то бросит все и приедет, она может. Поэтому обмениваемся фотографиями. Она в койке. Мы тоже.
Я засыпать сегодня боюсь. Опять триггернуло прошлое, опять кошмары могут сниться. С Машей опасно. Но и одну ее оставлять боюсь.
Жду, когда Маша уснет и ухожу в гостиную. Боюсь с ней засыпать. Еще раз рисковать Машиной безопасностью не хочу.
Кручусь, пытаюсь заснуть, но накатившая ответственность не дает расслабиться. Боюсь Машу и разбудить, и напугать, и вообще что-то сделать. Что произошло тогда, так и не понял. Я это сделал или нет. Во сне или когда вообще? Почему не помню ничего.