Ольга Тимофеева – Папа для Ромашки (страница 34)

– Варь… мы не это имели в виду, не хотели, чтобы ты навсегда уезжала. И скрыли про удочерение, чтобы ты не чувствовала себя чужой. Ты наша дочка. Всегда ей была. Если бы мы знали, что ты это так воспримешь, раньше бы рассказали. Но чтобы ты только не уезжала.

– Мам, дело не в них. Да, эта новость наложилась на все, но я бы не уехала, если бы дело было только в этом. Вы всегда моими родителями были. – Я наконец решаюсь посмотреть и на папу, – да, мне хотелось знать правду, я ее узнала, я познакомилась с сестрой и тетей. С Викой мы до сих пор общаемся. Она знала, где я, и поддерживала все это время, с тетей я практически не общаюсь. Она вроде и человек хороший, но не знаю… как-то так. Вы моя семья. И я столько передумала за это время. Если бы не вы, у меня ничего бы не было. Никого бы не было. Я бы и себя, может, не нашла. Я испугалась, что вы не простите и не примете меня назад. Опозорила вас перед всеми.

Облокачиваюсь на стол, скрещиваю пальцы и упираюсь в них подбородком. Мама тут же меняется в лице, замечает кольцо на пальце.

– Ты вышла замуж? – киваю. – Это же не Роман? – Звучит неоднозначно. Кажется, мама больше боится не того, что это Рома, а того, что мы с ним обманули их.

Я облизываю губы и отрицательно машу головой.

Она облегченно выдыхает.

– Но все не так просто. Я вышла за того парня, с которым приезжала. Его зовут Эд. Но это не его дочка. – Папа такой взгляд делает: “Я же столько раз говорил”. – Это дочка… Ромы.

Теперь вдвоем на меня смотрят, не понимают ничего.

Наверное, надо было как-то к этому подготовить их, но я так устала врать и что-то придумывать. Думаю, все уже хотят только правды.

– Как Ромы? Ты же потеряла ребенка или нет? Или вы встречались?

– У меня была двойня, и я потеряла только одного. Про второго узнала позже, когда уже в Англии была и пошла к врачу на прием.

– Двой-ня? – папа медленно переспрашивает. Я киваю.

Опускает голову и выдыхает.

– Ну, что ты… – мама хлопает его по плечу.

– Что? – переспрашиваю.

– Он же такие случаи любит наблюдать, обследовать, чуть-чуть научную работу не успел дописать. А тут под боком наглядный пример был.

Я выдыхаю и расслабляюсь. Всего лишь…

Папа поднимается из-за стола.

– Саш, ну, ты куда? – тормозит его мама.

Он жестом показывает сидеть, сам уходит куда-то.

– Вот посмотришь, иногда сил нет до кухни дойти, а про Машу сейчас пойдет в дневник писать. Варенька, а Рома знает, что это его дочка?

– Уже знает. Я рассказала.

–А как теперь? Ты с ним? – И на кольцо смотрит.

– Нет, мам, мы не вместе, если ты об этом. Когда я вернулась, не знала к кому обратиться, поехала к нему, – у мамы в глазах страх за меня и прошлое.

– Надо было к нам.

– Я боялась. Я и сегодня боялась. Если бы он не привез, не знаю, когда бы сама решилась. Мам, – понижаю голос, – я не хочу, чтобы ты думала о нем плохо.

– Я и не думаю о нем плохо. Каждому свое, я просто не понимаю, зачем тебе…

– Рома тогда в одну ситуацию попал, – делаю глоток, смачиваю горло, будет больно дальше, но без этого какой смысл? Притворяться дальше и врать? – Он связал себя договором, от которого не мог отделаться. Ну, ты понимаешь, о чем я. – Она кивает. – Я хотела ему помочь. Он был против. Он не хотел. Мы потом поссорились из-за того видео, что… – Не могу при маме это произнести вслух. – Сейчас бы так не сделала или искала другой выход, или обсуждала с ним. Не знаю... но тогда. – Меня снова накрывает. В глазах слезы скапливаются. – Это сложно объяснить, – я выдыхаю и смотрю ей в глаза. Она должна поверить. – Меня никто не понимал, а я… любила его. Я его так сильно любила, что это сделала, от аварии его спасла, надо было бы, с крыши спрыгнула ради него.

– Варь, ну нельзя так…

– Просто, пойми меня хоть чуть-чуть и прости, – горло сводит, каждое слово через боль выдираю из себя. – Это было не ради денег или чтоб ему понравиться. Я просто хотела помочь любимому человеку. Вот представь, что папе нужна была бы помощь, а тебе поставили условие сняться. Вот ты бы сделала это ради него?? – Мама молчит, я перехожу на шепот, потому что горло жжёт от скопившихся слез. – Понимаешь. Он был всем для меня. Миром моим был, мужчиной моим был. Мне плевать было на его прошлое и… знаешь, как на свадьбе говорят… – сглатываю слезы, – и в горе и в радости. Вот и я так с ним.

– Так сильно его любишь?

Вздыхаю. Этот вопрос еще больнее.

– Любила, мам. – Смахиваю слезы, откашливаюсь. Это в прошлом. – Любила, поэтому так поступила. Сейчас я замужем.

– А про мужа также можешь сказать?

– Он хороший, если надо будет, его тоже поддержу, – высмаркиваюсь в салфетку.

– Но с Ромой у вас общий ребенок.

– Мама, мы взрослые уже. Прошлое оставили в прошлом, – говорю, а у самой живот сводит от того поцелуя. – У него девушка есть, там все серьезно.

– Я так понимаю, ты у него живешь. И девушка с вами?

– Эм… нет, мы как друзья живем, – кидаю взгляд на маму. Долго смотреть не могу. Вроде и не скрываю ничего, но глаза прячу.

Она откашливается и молча смотрит на меня.

– Ты думаешь, после того что произошло, кто-то из нас захочет это повторить?

– Не знаю, но он позвонил сегодня. Сказал, что ты вернулась, что хочешь встретиться, но не решаешься. Он переживал за тебя. Может, там тебе и хорошо, но он хотел, чтобы и на душе было легко. Хороший он парень, запутался только.

– Я один раз уже помогла, больше не хочу.

– Не бросай его.

– Мам, я замужем.

– Я имею в виду как друга не бросай. Если попросит помочь, не отказывай.

– Хорошо… – попросить о разном можно.

– Дома не хочешь остаться?

– Мне надо к нему вернуться. Он… хотел с дочкой побыть.

Обещала же не врать, а снова сглаживаю. Но мама тут не поможет, а только переживать будет лишний раз.

– Ему надо это время. А… как Егор? – аккуратно спрашиваю про брата. С ним все еще сложнее.

– Звонил на той неделе. У него там проблемы какие-то, ты ж знаешь, мама не лезь, сам разберусь. Кто-то травму получил на тренировке, его теперь проверяют.

– Серьезное что-то?

– Знала бы мама. Все же не рассказывает, чтобы мы не нервничали.

Как и я.

Этому брат меня и научил. Когда влезал куда-то, вечно говорил: “Родителям не рассказывай, чтоб не волновались”.

– Маматька, – к нам бежит Маша. – Смоти, какая кукйа.

– Нравится? – спрашивает моя мама.

– Да.

– Возьми, поиграй. У Катюши их тысячи, пропажи одной она не заметит.

– Мы вернем.

У меня бренчит телефон.

Женя: “Я подъехал”

– Уже семь, нам надо ехать, поздно уже.

– Приедете еще?