Ольга Тимофеева – Диагноз: В самое сердце (страница 51)

– Мммм, – смеюсь в ответ, – скелеты в шкафу? – с ним даже в недосказанности интересно. – Темное пятно на репутации?

– В точку, – подмигивает.

По квартире уже приятный аромат от индейки и овощей. Я дополнительно нарезаю салат, Артём держит на руках Сомика и кормит молоком. Такой большой и серьёзный врач, уже с морщинками на лице, а кормит маленького котенка из бутылки с соской.

– Я вот все видел, но чтобы котов отпаивали молочной смесью для котят никогда.

– Я ещё рассматривала вариант, чтобы найти ему кошку, которая его выкормит. Но со смесью как-то проще. Будешь его папочкой, – подтруниваю над ним. – Папа Сом и сын Сомик.

Артём усмехается, но от новой роли не отказывается. Я вытираю руки полотенцем и достаю телефон.

– Ты как к соц. сетям относишься или не любишь светить лицом?

– Не надо, – машет головой.

– Хорошо, – киваю ему и, включив камеру, снимаю только руки Артёма и то, как кормит котенка.

– Смотрите, какое маленькое чудо теперь живет у меня, – озвучиваю короткое видео и выкладываю с хештегом “#сомисомик #личное”.

Заканчиваю с ужином, расставляю тарелки.

Ужинаем в полумраке. Так интимно, но в то же время по-дружески. Артём голодный, сразу видно, ест и мало говорит, зато я расхожусь, рассказываю про свой канал, читаю ему комментарии к видео: “ого какую ты рыбку выловила”, “ЗАВЕРНИТЕ МНЕ ТУ, ЧТО ПОБОЛЬШЕ”, “Женя, он резал из-за тебя вены?” Это на шрам на руке. Короче, скучно ему за ужином не было.

Потом быстро убираюсь, развешиваю выстиранную рубашку.

Артём, развалившись на моей кровати и подложив под голову все подушки, листает ленту фильмов.

Я выключаю верхний свет и оставляю ночник.

– Предлагаю “Собачье сердце”.

Соглашаюсь, потому что давно не смотрела.

У меня в комнате только кровать, больше мебели нет, поэтому я забираюсь на нее, сажусь рядом.

– Дашь подушку? – киваю на них и тяну за уголок.

– Я подвинусь, – сдвигается на середину, оставляя мне свободное место.

Ложусь рядом. Соприкасаемся плечами. Кожа к коже. Мне уже и этого достаточно. Внизу живота начинает теплеть и поднывать.

На экране холодная, зимняя Москва. Голодный Шарик, нищета, метель. Романтики ноль. Но на контрасте у меня тут все наоборот классно. Сытый кот, довольный мужчина и тепло. Даже жарко.

– Видела, там было написано “главрыба”? – Кивает Артём.

– Да, – на автомате киваю, хотя мысли далеко от рыб.

– Второе слово, которое сказал Шариков будет “Абырвалг”. Как раз прочитанное “главрыба” наоборот.

Абырвалг помню, а о смысле и не задумывалась никогда.

– Хм, – поворачиваю к нему голову, – я не знала.

– Главное управление рыболовства и государственной рыбной промышленности.

Даже никогда не думала, что с Амосовым будем когда-то лежать вот так и смотреть “Собачье сердце”. Но выбор вполне понятен, учитывая его профессию.

– А ты бы тоже хотел пересадить чье-нибудь сердце?

– Сердце?

– Ну да, как Шарику.

– А Шарику не сердце пересадили. – вскидываю бровь. – Не многие обращают внимание, но Шарику пересадили не сердце, а мозг, – и я что-то начинаю припоминать. – Точнее, это был гипофиз, мозговой придаток, вырабатывающий гормоны, которые влияют на рост и обмен веществ, а так же на репродуктивную функцию. Но вообще я был на операции по пересадке сердца человеку.

– Правда? – разворачиваюсь к нему, ложусь на бок и забываю про Шарика. – Прям вот взяли чужое сердце и пересадили? И человек сейчас живет?

– Да. На самом деле, сама методика трансплантации сердца несложная. Берется донорское сердце, – показывает ладонью размер, – с отходящими от него сосудами и фактически их надо сшить с аортой, большими венами и лёгочными артериями.

– Это какое-то волшебство. Ты говоришь, что это просто, но ведь это не делают направо и налево. Значит, не так все и просто.

– Жень, – поворачивает ко мне голову, – пересадка сердца не означает, что убираем плохое и ставим на его место новое, хорошее. Это не как двигатель в машине. Старый выкинули - новый поставили и машина на ходу. Человеку убирается одно заболевание, но оно заменяется другим.

– В смысле?

– Пересадка, это не выпил таблетку и здоров. Для пациента начинается борьба с отторжением трансплантата, с раковыми заболеваниями, которые могут потом в нем развиться, с инфекциями, которые сопровождают операцию.

– А у тебя такие пациенты были?

– Были. И не все прожили долго.

– А ты в медицину пошел из-за дедушки?

– Да. Мы были с ним близки очень, он много рассказывал историй разных: про медицину, про пациентов, про операции.

– Но твой отец не пошел в медицину?

– Нет. Он не хотел такой жизни своему ребёнку.

– Какой такой?

– Родитель-врач это считай, что его нет. Вечные операции, работа. Ты много Олега Альбертовича видела?

– Немного, но когда он появлялся дома, то все внимание было нам с Максом и маме. Я просто с него не слазила. Куда папа - туда я.

– Любишь его?

– Очень. И очень не хочу расстраивать, – вздыхаю. – А он точно будет недоволен, когда узнает, что я подменила другого врача.

Артём усмехается и закатывает глаза.

– Как ты вообще до этого додумалась?

– Да оно само как-то. Инна пришла, вывалила на меня свои проблемы, придумала решение, а потом сказала, ну ты же выручишь и сбежала. Фактически я и подумать не успела над тем, что мне надо будет делать. Я думала, отсижусь там где-нибудь, бумажки пораскладываю.

– Я, правда, хотел, чтобы ты сама ушла.

– Поэтому отправил делать ЭКГ, а я шла за тобой, – рассказываю и смеюсь сама над собой. – И запоминала, как надо правильно расставлять присоски.

– Лучше бы она просто подошла и спокойно все рассказала.

– Тогда бы мы не познакомились.

– Блять, я же потом тебя просил найти мне девушку. Думал ещё, как ты так быстро нашла?!

– Ну прости, мне стыдно, правда. Но было смешно.

– Не делай так больше.

– Не буду, – улыбаюсь в ответ.

Лежим. Артём так смотрит на меня, что у меня в трусиках начинает увлажняться. Тянет между ног. Я облизываю губы.

– Давай дальше смотреть, – кивает на телевизор и переворачивается на спину.

На экране эпизод с операцией. А я не могу сосредоточиться. Жгучее такое желание засунуть руку себе в трусики и приласкать себя. Амосов ещё лежит рядом. Кожа к коже соприкасаемся руками. Как друзья. А мне хочется, лечь на бок, прижаться к нему, уткнуться носом и губами в руку. Обнять её. На себе его руки почувствовать.

Но он смотрит фильм.