Ольга Тимофеева – Диагноз: В самое сердце (страница 45)

– Нет. Надеюсь, что нет….

– Ты о чём?

– Ты рассталась с парнем?

Она заминается.

– Я да.

– Что значит, ты “да”?

– Я сказала ему, что мы расстаемся, он меня теперь шантажирует.

– Чем?

– Я стажировку в клинике пластической хирургии хотела проходить, там его родственник работает. Вадим сказал, что он поспособствует, чтобы меня туда не взяли.

– И?

– И всё на этом.

Твою мать. Пару недель назад было бы похрен на этого Вадика или как там его. Теперь не хочется её делить ни с кем. Да, вроде как между нами ничего и нет, но сейчас как представлю, что он ещё объявится, а он, судя по всему, объявится. Так. Твою ж мать. Надо прекращать это все, пока не зашло слишком далеко.

– Жень…

– Только не говори, чтобы я не приходила больше… – Женя поджимает губы.

– Так лучше будет.

– Я с ней улажу все, и с папой поговорю. У тебя не будет проблем.

– Они уже есть, Жень, я потратил полчаса на вас, а мне надо подготовиться к операции.

– И что? Всё?

– За пределами больницы будем встречаться.

– А я, может, хочу в больнице! Я хочу на операциях присутствовать.

– Пойдешь на стажировку в пластику и насмотришься операций.

– Я тут хочу, с тобой.

– Жень.… мне работать надо, а не с вами возиться.

– А с нами не надо возиться! – вскакивает и упирается ладошками в столешницу. – То есть, когда тебе надо, ты приезжаешь и я должна с тобой возиться, а для меня жалко, чтобы я наблюдала за операцией?

– Жень, давай не тут.

– Если не тут, то ко мне можешь не приезжать больше.

Разворачивается и идет к двери. Твою мать.

– Женя….

Не оборачивается.

– Женя! – повышаю голос.

Только после этого останавливается и оборачивается.

– Что?!

– Можешь приходить и смотреть операции из купола. Но в отделении ты не работаешь.

Смеряет меня взглядом “ты пожалеешь”, разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.

Дурак. Надо было сначала трахнуть, потом увольнять.

Да так и лучше. Всё равно затянулось у нас. Привыкать уже начинаю. Потом она захочет чаще, вместе, съехаться, а в финале получим то, что у меня работа и появляться я буду так редко, что лучше ничего и не начинать.

Я погружаюсь в результаты анализов и обследований. Патология синусового узла. Симптоматика обусловлена персистирующей брадикардией. Показана электростимуляция.

Звонок на рабочий отвлекает от бумаг, откладываю их. Гуляев.

Не просто же так звонит посреди рабочего дня. Или одна, или вторая уже пожаловалась?

– Да, – снимаю трубку стационарного телефона.

– Артём Александрович.…

– Да, Олег Альбертович, здравствуйте.

– Артём, мы вроде бы договорились и я думал, что ты меня понял.

– Вы о чём?

– О ком. Я об Инне Смоловой. Давай, заканчивай уже это, сегодня я её отпустил, завтра она приходит к тебе в отделение. Инна хорошая девочка, подруга моей дочери, к тому же она по распределению, ты не можешь её уволить. Скорее мне разрешат тебя уволить, чем её. Поэтому хватит уже, вы сработаетесь.

Глава 32

Я придвигаю стул ближе к куполу. Кладу туда книжку по хирургии сердца, ставлю на нее большой стакан капучино, кладу рядом телефон.

Даже если бы Амосов сказал не приходить, я бы всё равно пришла. Никто бы мне не помешал! Прямо притягивает это всё. Изучить, потрогать. В голове не укладывается, как можно делать операцию на открытом сердце. Когда оно живое, бьется, шевелится, трепещет.…

Упираюсь руками в поручень вокруг стеклянного купола и заглядываю вниз. Пациент уже лежит на столе, его готовят к операции. Артёма пока нет. Сажусь на свободный стул, отпиваю горячий кофе и открываю книгу. Просматриваю оглавление, ищу главу по установке кардиостимулятора. Учебник на английском. Общие с пластической хирургией термины понятны, но специфику для кардиологии я не понимаю. Надо будет подтянуть иностранный медицинский в этой области.

Поэтому пока навожу камеру мобильного и перевожу так, как предлагает онлайн-переводчик. В разрезе видны клапаны, сосуды. Фотографии для учебника сделаны в реальных условиях.

Сердечко дергается, и я невольно перевожу взгляд вниз. В операционную входит Артём. О чем-то переговаривается с ассистирующим хирургом, потом выслушивает анестезиолога.

Подходит к медсестре и что-то ей говорит, она берет салфетку и вытирает ему лоб, кончиками пальцев чешет. Смотрит так на него. С восхищением. Будто его божество дали потрогать. Работала бы лучше!

Артём кивает ей, отходит. Разминает шею, влево, вправо, голову чуть вверх и взглядом в потолок. Замечает меня. Никак не реагирует, разминает плечи и возвращается к пациенту. Что-то говорит и будто дирижируя, начинает увертюру.

Пациента погружают в полусонное состояние. Не делают полный наркоз. Мужчине лет пятидесяти делают надрез под ключицей размером сантиметров в пять. Для кардиохирургов это одна из простых операций, потому что не нужно перекусывать кости и вскрывать грудную клетку.

Я сжимаю крепко поручень. Перекрещиваю мизинец и безымянный, хоть бы все хорошо было. Только бы получилось. Амосов, как и все кардиохирурги, волшебник. Он управляет биением и остановкой сердца, он умеет корректировать работу сердца. Это как вообще?!

Я отключаюсь и забываю обо всем. Вся в этой операции. Многое мне не понятно, хотелось расспросить все у Артёма, что делает, зачем, как вообще запускает сердце, за счет чего заставляет выравниваться ритм, и не разрядится ли кардиостимулятор?

Операция заканчивается. Прошло два с хвостиком часа. Артём стягивает перчатки, выходит из операционной.

Все это время на меня и не взглянул. Я понимаю, что когда идет операция, отключаешься и думаешь только о ней, но после мог бы.… Я сажусь на стул, пью уже прохладный кофе, наблюдаю, как убирают операционную. Под кожей до сих пор ещё холодок. Спасли ещё одного человека. Не просто улучшили ему нос или убрали шрам, а именно спасли. Он домой вернется, к жене, к детям. Ещё очень-очень много проживет, радуя близких тем, что рядом с ними.

Я допиваю кофе. Очень жду, что Артём придет, передумает. Не хочу быть тут посторонним человеком, который только ждет, когда его пригласят на операцию, хочу помочь ему чем-то, больше узнать о работе, просто с ним рядом быть уже интересно.

Когда операционная подо мной пустеет, накатывает одиночество. Я же вроде нормальная, симпатичная, отзывчивая, а от меня снова все отгораживаются. Я потеряла подругу, парня, Даже Артём сказал не приходить, осталась только семья. Папа… если узнает, что я тут делала, как вместо Инны была в отделении, по головке не погладит. Догадывалась, что ничего хорошего из этого не выйдет, но Инна так просила помочь. Вот и помогай теперь. Макс на моей стороне, но на папу сильно он не повлияет. Макс!

Я набираю брата и достаю бумаги, которые вчера мне передал Амосов.

– Жень, я занят, срочное что-то, – быстро отвечает брат.

Я закидываю ногу на ногу и раскрываю папку.

– Амосов мне вчера передал папку с роботами, куда тебе привезти?

– Пусть у тебя пока побудет, как встретимся, так заберу.