Ольга Тимофеева – Диагноз: В самое сердце (страница 47)

Хотя, надо сказать, что тут приятно. Интерьер в бело-серых глубоких тонах, спокойная музыка. Хотя, как приятно… в каждом ресторане так. Меню, заказ, Вадим кому-то звонит, решает какие-то вопросы. Хотя бы сейчас мог отложить дела.

– Малыш, секунду.… – кивает ещё раз.

Я делаю глоток воды.

Когда был мне близким человеком, нравилась эта его деловитость. Сейчас вижу, что все какое-то напускное, чтобы придать себе статусности. Любой может продать коробку мобильников. А ты попробуй человека спасти. Попробуй продлить ему жизнь. Попробуй вернуть с того света.

Вадим отключается, кладет мобильник экраном вниз.

– Гуль, – кладет ладонь на мою и сжимает, я усмехаюсь такому жесту и вытягиваю руку из-под его. – Что такое?

– Что такое? – смотрю ему в глаза, он как будто искренне не понимает.

– Мы расстались, Вадим, вот что.

– Подожди, Жень, ты наговорила тогда столько, что я половины и не понял. Что я сделал?

Я смотрю на него и усмехаюсь. Серьёзно?

– Ты изменял мне, с моей подругой, а сейчас говоришь, что не понимаешь?

– Кто изменял? – делает непонимающее лицо.

– Ваш заказ, – официант ставит перед Вадимом борщ, мне греческий салат. Но аппетита нет.

– Я вас видела, можешь не отрицать.

– Кого нас?

– Тебя и Инну, – отвечаю, но у самой стойкое ощущение, как из меня делают дуру.

– Да мы с ней встретились там, поговорили и все, ты чего?

– Я видела, как вы танцевали и целовались.

– Да, на дискотеке встретились, неожиданно было ее там встретить, позвал поговорить. Мы не целовались, мы разговаривали.

Берет спокойно ложку, делает глоток супа.

Выглядит спокойным и убедительным.

– Ты сказал, что к папе в Штаты полетишь.

– Я там был, потом он сказал, что на Бали по делам. Там уже пересекся с Инной. Она с парнем была.

Только Инна ночью приехала и другое говорила. Про друга Вадима что-то.

Кто-то из них точно врет, а может и оба врут. Я ковыряю вилкой салат. Не хочу есть.

Смотрю на Вадима. И его не хочу. Как представлю, что он бы сейчас сел рядом, захотел обнять, поцеловать, а я бы постоянно думала: бревно ли я или как там себя можно с ним вести, а как нельзя…. Сухо. Ни грамма возбуждения. Чего я вообще сижу тут и выслушиваю это?!

Смотрит на меня, как на убогую. Мол, кому ещё я буду такая нужна. “Мне плевать на них” – всплывают слова, которые ночью говорила Артёму. Он так смотрел на меня, так касался, что я точно не убогая.

– Если ты ещё не понял, то мы расстаемся, Вадим.

– Не будь дурой, – кидает, как будто это мне надо, а я не догоняю. – Тебе практика не нужна?

– При чем тут моя практика?

– Тебя взяли туда только потому, что я дядю попросил.

– Там договор с университетом заключен.

– Там есть пункты, по которым его можно расторгнуть.

– Я тебя не понимаю. Чего ты хочешь?

– Тебя взяли туда только потому, что ты дочка Гуляева.

Слова неприятно задевают, но я не показываю вида.

– Наше расставание никак не влияет на то, что я перестану быть Гуляевой.

– Жень, – Вадим отодвигает пустую тарелку в сторону, облокачивается на стол и наклоняется ко мне. – Нам нельзя расставаться.

– Почему?

– Ты потом узнаешь.

Как я устала. Что я вообще тут делаю? Тайны какие-то, интриги, а у меня там Сомик дома один. Лучше бы я с Артёмом провела время. Хотя теперь уже не проведу. Сама сказала, не приезжать больше. И написала бы уже, что я это на эмоциях сказала, но Артём же видел, как я с Вадимом уезжала.

– Если хочешь мне что-то сказать, то говори сейчас. Я спешу.

– Ты все поняла?

– Я поняла только то, что с тобой я расстаюсь, можешь ездить, встречаться с кем хочешь, интриги свои плести с кем хочешь, спать с кем хочешь. Вопрос с практикой я буду решать через универ.

– Ты не понимаешь, что ли, что практики не будет, если ты сейчас уйдешь?

– А ты не понимаешь, что ты мне изменял, она забеременела от тебя, а ты мне сейчас заливаешь, что мы не должны расставаться? Делай ты что хочешь! От меня только отстань!

Вскакиваю с места и забираю сумочку.

– Сядь!

Приказывает строгим голосом, не своим. Не по себе становится. Это важно для него почему-то. А я по ходу многого не знаю.

– Раньше надо было думать, а не изменять мне.

Разворачиваюсь и ухожу.

– Ты пожалеешь!

Летит в спину. Может, и пожалею, может, блефует. Страшно, и тело бьет в ознобе, но я не хочу туда возвращаться. По-прежнему я уже не хочу, а по-новому – не с ним.

Через полчаса возвращаюсь домой. Котенок, свернувшись, спит в коробке. Как же ему мамы не хватает. Кормила бы его сейчас, вылизывала, согревала. Я развожу ему молочную смесь для котят, наливаю в специальную бутылочку для кормления и отпаиваю малыша. Мама бы решила все его вопросы.

Котеныш засыпает, я быстро принимаю душ, переодеваюсь в домашние бриджи и топ, забираюсь под плед и открываю учебник по хирургии. Жадно листаю и рассматриваю каждую картинку. Кажется, если бы сейчас оказалась в лаборатории, то это сердце на части бы разобрала и рассмотрела. Кстати, да, я же хотела узнать про кардиостимулятор. Может, раз мы так с ним закончили и проще. Теперь я могу спокойно с ним общаться на профессиональные темы.

Беру телефон и набираю Артёму.

Женя: “А на сколько хватает батареек кардиостимулятора? И как их проверяют?”

Доставлено, прочитано, отвечает.

Артём: “Сейчас занят, потом перезвоню”

– Сомик, – глажу пальцами левой руки мягкую шерстку котенка, – твой старший тезка перезвонит позже.

Улыбаюсь. От того, что просто перезвонит, уже приятно. Не хотелось бы терять дружбу с ним. Конечно нам и правда лучше не видеться. Все заходит слишком далеко, а я не хочу отношений. Не хочу, а к Артёму привыкаю. А у меня работа, карьера и кот. А кот, он же как ребёнок.

Листаю дальше учебник, засыпаю, просыпаюсь от звонка мобильного. В комнате уже темно.

Артём звонит. На часах двадцать минут девятого.

– Привет, – отвечаю и зеваю.

– Спала?