Ольга Тимофеева – Бывший: все сложно (страница 8)
– Я лучше заплачу.
Беру Борю за руку и иду к парковке.
– Ну, мам, – конючит Боря, – ну, пожалуйста, – матушка, любимая, ты самая-самая лучшая. Я так тебя люблю. Ну, поедем на пожарной машине. Ну, я все, что хочешь, сделаю…
Отпускает мою руку и опускается на колени.
Прям блин во дворе больницы.
– Боря, встань. Не хватало еще ногу сломать.
– Ну, мамочка…
– Лучшее лекарство – улыбается Ник, – это дать ребенку то, чего он по-настоящему хочет. И смотреть, как он выздоравливает.
Поднимаю взгляд и как примагничивает к нему. Глубокий, темный, как пропасть, в которую скинули все обиды и прошлое.
– Ладно, Борь.
– Ура! – Целует мне на радостях колени Борька и поднимается.
Сегодня просто день позора. Второй парень, что был с Никитой запрыгивает на водительское место и включает фары.
– А можно я спереди поеду? – Боря уже идет к Никите. Я следом.
– Можно. Но маму тогда назад надо будет сажать.
Никита подхватывает Борю на руки и аккуратно несет.
– Мам, сядешь сзади?
– Сяду, – киваю ему. – Аккуратно только, Борь. Уши, руки, осталось еще ноги покалечить!
Глава 6. Сложно. Не вспоминать прошлое
Никита аккуратно поднимает Борю и подсаживает его на переднее сидение. А тот сияет, будто не руку повредил, а выиграл джекпот.
– Ух тыыыы… – тянет, оглядывая салон. – Здравствуйте, – здоровается с водителем.
– Привет, как уши?
Понятно, тот уже тоже в курсе или вообще приезжал. Я его и не помню.
Никита спрыгивает ко мне. В обычную машину и сама бы села, к этому пожарному танку не знаю, как и подступиться.
– А это что за кнопка? А вот это?
– Можно только смотреть, – предупреждает водитель.
– Смотрю, смотрю, я просто глазами…
– Как себя чувствуешь? Больше в обморок не падала? – Открывает заднюю дверь.
– Нет.
Я уже собираюсь залезть сама. Берусь за ручки и ставлю ногу на подножку, как Никита делает шаг и оказывается сзади.
Быстрее подтягиваюсь, но поздно…
Чувствую его теплые, уверенные руки на моей талии. Как поднимает меня, придавая сил и одновременно поддерживая.
– Я сама, – бурчу через плечо.
Усаживаюсь на сиденье.
Он поднимается за мной, тянется через меня и берет свою объемную пожарную куртку.
– Держи, – и, не спрашивая, накидывает мне на плечи. – А то замерзнешь.
Он замирает на секунду, глядя мне в глаза.
Я поднимаю взгляд.
И нас будто сшибает.
Все годы. Все слова. Все молчание.
Внутри все клокочет. Вулкан. Смесь обиды, желания, тоски и гнева.
Вот он. Бросил. Предал. А теперь тут рядом. Дышит. Заботится.
– Спасибо, – выдавливаю, но голос будто чужой.
И не дышу, пока он от меня не отстраняется, из-за злости на саму себя. За то, что сердце дрогнуло.
Никита выпрыгивает и захлопывает мою дверь.
Куртка тяжелая.
Огромная. Утопаю в ней, как в одеяле.
Грубая ткань пахнет гарью, жаром, металлом. Но под этим – слабый, почти ускользающий запах его самого.
Мужской. Резкий. Узнаваемый до дрожи.
Садится впереди, рядом с Борей, пристегивает его.
– Готов?
– Я родился готовым! – заявляет сын, сияя до ушей.
Мы отъезжаем.
– Кир, у тебя какой адрес?
– Тот же, – отвечаю на автомате. – Кос…
– Космонавтов, 18.
Одновременно с Ником.
Помнит…
– А сирена работает? – ерзает Борька в ремне безопасности.
– Работает, – хмыкает водитель, парень лет тридцати с густой щетиной. – Вот этой кнопкой включается.
– Мама, – кричит Боря, – а ты знала, что тут кнопка, которая включает сирену?!
– Борь, не трогай только ничего.
– Я не трогаю. Я просто узнал, что она есть! А можно включить?