Ольга Тимофеева – Бывший: все сложно (страница 73)
– Привет.
Обгоняет нас и идет первой.
Рената игнорирует, будто и не было.
– Чего это, с тобой не здоровается?
– Потому что такая же, походу, как моя жена. У меня же на них чуйка.
– Слышь, чуйка, а тебе собака не нужна?
– Неа. Мне крысы пока хватает.
Что же делать с этой собакой?
Глава 51. Никита
– Никит, у тебя опять резинка порвана, – бурчит Ренат.
– Сейчас заменю.
– А что за резинка? – тут как тут стажерка Вероника.
В ремзоне среди запахов гари и смазки, она как будто не вписывается.
– Для волос, – подкалывает ее Ренат.
– Как смешно… – закатывает глаза. – Никит, а я вот все думаю, а если в огонь зашел, а там человек. А у него маски нет. Ему как? Отдать свою? Или что делать?
На секунду в комнате тишина.
– В твоем случае лучше отдай свою, – не отрываясь от чистки каски отвечает Ренат.
Как первоклассники, ей-богу. Переспали бы уже, что ли.
– Своя маска – это жизнь, – серьезно отвечает Ваня. – Но если без нее кто-то сгорит… тогда даешь человеку свою, а сам задерживаешь дыхание и тащишь.
– А если он тяжелый и я не вытащу?
– А мы тут для того, – вклинивается Ренат, – складывая салфетки, – чтобы вытаскивать. Даже если ценой своего воздуха.
И тут сирена. Пронзительная, режет мозг.
– Внимание! Пожар в детском саду! – диспетчерский голос бьет в динамик.
Все вскакивают, движения отточенные. Куртки, каски, аппараты. Секунды. Адреналин в кровь.
В прыжке натягиваю куртку, затягиваю ремни так, что в ребрах ломит.
– Адрес! – Ренат запрашивает у диспетчера и запрыгивает за руль.
Любой вызов это работа. Тут не думаешь, а вдруг там кто-то мой знакомый. Но сегодня пошатывает.
Десять секунд и мы уже выезжаем на вызов.
– Ренат, что за сад.
– Там, где Кира работает, я так понял. Позвони ей, спроси, что там.
Редко такое чувство бывает, но будто кто-то ледяной крошкой по коже.
– Кира сегодня дома осталась.
– Ясно.
– А Борька в саду.
Мир сужается до мысли, “а если не успеем”. Сердце колотится где-то в горле.
Мой пацан, возможно, сейчас в огне.
В голове гул. Образы мелькают – Борька с рюкзачком, смешной, Кира, усталая, но улыбается.
В кабине машины тесно, горячо. Снаружи вой сирены, колеса гремят по асфальту. Команда переговаривается, но я почти не слышу слов. Только одно: Боря может быть в опасности.
– Никит, слышишь? – хлопает по руке Леха, – все будет нормально. У них же там план эвакуации есть, постоянно тренируемся. – Может, Кире позвонишь? Узнай, что там.
– Кира это мама? – интересуется Вероника.
– Да.
– Тогда не надо лучше пока.
– Почему?
– Там может, с ее ребенком все нормально. А она переживать и волноваться будет. Потом по факту и расскажешь.
– Ну, может быть… она и права.
Я киваю, но пальцы в перчатках дрожат. Внутри рвет на части.
– Тормозим! – Ваня отдает распоряжение, когда подъезжаем.
Машина останавливается, мы прыгаем на землю.
Во дворе уже толпа, дети плачут, воспитатели кричат, дым ползет.
Я замечаю воспитательницу Бори, которой утром передал сына. Осматриваюсь. Сына нет.
– Вань, – разматываю шланг, – знаю, что не по инструкции, я к воспитателю, спрошу, вышел ли Боря.
– Давай, быстро, – отпускает, – Вероника, придержи, – командует за спиной.
– Борис, где? Вышел? Я его не вижу, – подбегаю к воспитателю.
– Боря… тут где-то, осматривается и бледнеет. – нет…
– Где он? – хватаю ее за плечи.
– Ааа… Он на медосмотр ушел… и не вернулся.
– С кем может быть? Где?
– Там врач у нас новый.
– Где он? – киваю на толпу.
– Не видно.
– Да он вышел, наверное, с кем-то.
– Наверное или вышел? – Она жмет плечами. – Где их осматривают? В какой комнате?
– Если в эту дверь зайти, то все время прямо, до упора. Потом направо по коридору. Там в коридоре, где врач, будет над дверями висеть картинка Айболита. По тому коридору все время направо. Там последний кабинет слева.
– Я проверю в здании, вы тут ищите его.