Ольга Тимофеева – Бывший: все сложно (страница 64)
Мою ноги из шланга, обуваюсь и вливаюсь в движуху.
Девчонки на меня только взгляды вопросительные бросают, но при мужчинах не спрашивают.
Наконец садимся за стол.
Никита поднимается, стандартно благодарит всех за то, что собрались.
Я максимально хочу его игнорировать, лучше чтобы вообще меня тут не было заметно.
Ухожу, чтобы принести еще хлеб и сок.
– В общем, я хочу сегодня не за себя, а за друзей, которые поддерживают, когда уже, кажется, все потеряно. И за тех, кто дает шанс. – Глаза на мне задерживаются на секунду. Я отвожу взгляд к салфеткам.
Тосты идут своим чередом, шашлык расходится, разговоры расползаются по столам. Старший сын Маши что-то Ладе объясняет. А мелкие исчезают куда-то за домик проката.
– Боря! – окликаю. – Далеко не уходите!
– Мы тут! – отзываются мальчишки и сразу пропадают.
Я кого-то из них знаю все жизнь, кого-то полгода, кого-то всего - ничего, но со всеми вместе очень легко. Если бы не было Самсонова…
– Маш, тебе не кажется, что все слишком тихо подозрительно?
Переглядываемся с ней.
– Пожар! – кричит кто-то из мальчишек.
– Стоп! Подождите взрослых! – Кричит Боря.
– Я умею тушить.
– Пшшшшш!
Мы все выскакиваем и бросаемся за дом.
– Правее! Еще правее! Дым идет!
Боря…
Забегаем за угол. Белая пудра полукругом ложится на дверь бани, на порожек, на веник у стены. Мишка гордо жмет рычаг, Боря направляет "ствол" как учили "в мультиках про спасателей", Матвей показывает на окно из которого валит дым.
– Кажется, кто-то "жахнул огнетушителем", – выдыхает Ваня.
Дверь в баню раскрывается.
– Деточки, вы чего… Я баню топлю! Это дым из трубы, а не пожар! – кашляет, отмахиваясь.
– Стоп, оружие на предохранитель, – спокойно, коротко. Забирает у Бори огнетушитель, опускает сопло вниз. – Тревога ложная. Баня топится.
– Мы… подумали, что-то загорелось.
– Дым же шел!
– Мы же как настоящие пожарные!
– Вы – молодцы, что заметили и не прошли мимо, – Ник приседает, чтобы смотреть каждому в глаза. – Но порядок такой: увидел дым – зови взрослого. Всегда. У дыма и пожара разные "подписи". Смотри: из трубы – ровный белый дым, пахнет хвоей и дровами. Пожар воняет едко, чернеет, прет из щелей, а не из трубы и в окно. Поняли?
– Поняли… – хором трое, виновато пряча носы.
– Мы топим баню по-черному, теперь будет по-белому, – усмехается банщик.
Я прикрываю рукой глаза. Хорошо, хоть не мой один накосячил. У меня внутри проваливается пол. Я уже вижу счет за оборудование, штраф за порчу, разговор с администратором базы, как я продаю свою почку и мозг в рассрочку.
– Знала, что ехать сюда будет плохой идеей.
– Кира, спокойно, – мягко кладет ладонь мне на локоть Никита. – Я все улажу.
– Как ты уладишь? – шепчу зло. – Они распылили два огнетушителя! Тут полдвора как под мукой!
– Наш косяк, – хлопает его по плечу мужчниа, – мы вам перезарядим огнетушители, ребята все уберут. Инструктаж, чем пар отличается от дыма проведем. Извините.
– Да уж, будь настоящий пожар, потушили бы точно.
– Это да.
– А где так научились-то пользоваться огнетушителем.
– Меня папа научил, – улыбается Мишка, сын Вани.
– И меня, – поддакивает Матвей.
– Я не умею, – опускает плечи Боря.
За него я опускаю глаза. Есть вещи, которым мама не научит.
– Так, ребята, берем ведра и убираем пену.
– Мам, мы хотели как лучше… Прости, – теребит мне платье Боря.
– Знаю, – вздыхаю, вытираю ему щеку белым пальцем и тут же смеюсь: – вы молодцы, что не остались в стороне, но как говорит Никита, лучше зовите взрослых, если они рядом.
– Хорошо.
Чтобы не было так скучно, все отмываем белый снег со стены, с крыльца, с земли. Детям это даже нравится. Швабры, вода, пузыри – аттракцион. Администратор бурчит, но уже без злости. Иван звонит "своим", реально кто-то подъедет вечером и перезарядит баллоны.
К столу возвращаемся уставшие, но заряженные.
– Мам, прости. Мы больше не будем. Честно-честно.
– Будете. – Трогаю его нос, вытираю оставшуюся белую полоску. – Я же тебя знаю.
Никита подсаживается к нам.
– Это был самый запоминающийся день рождения в моей жизни.
– Но мы же спасали баню, – Боря кладет руки нам на шею. – Ну, простите.
– Но вы же все за собой убрали с ребятами, исправили то, что натворили, поэтому сильно ругаться не буду.
– Я знал, – Борька тянется ко мне и целует в щеку. – Я тебя люблю.
Назад у нас уже не получается увильнуть. Никита забирает нас к себе.
В машине Боря засыпает через три поворота. Я еду домой и думаю только о двух вещах: как отстирать глину… и как смыть из памяти тот короткий у воды поцелуй. Кажется, с глиной будет проще.
Я тоже прикрываю глаза. Хочу уснуть, чтобы не начинать сложных разговоров. Когда у Никиты играет телефон, приоткрываю один глаз, смотрю, кто там.
Яна.
Закрываю глаза.
Самсонов принимает вызов, но переключается с громкой связи на телефон.
Спасибо, теперь точно не засну.