Ольга Тимофеева – Бывший: все сложно (страница 34)
Стираю с кожи остатки грязи, а Никита плавает вокруг меня на спине и наблюдает.
– Помочь? – спрашивает буднично за спиной, как будто это самое естественное, что один человек может предложить другому посреди реки.
– С чем?
– Спинку потереть.
– Сама справлюсь.
Подплывает все равно ко мне ближе. Заплывает за спину.
– Вот тут не достаешь, – аккуратно проводит ладонью по лопаткам, будто правда стирая грязь.
Смачивает руку и снова трет. Что вообще трется возле меня тут весь день?! Правду что ли узнал?
– С Олегом говорил?
Не выдерживаю и спрашиваю первой. Мог бы и сам догадаться рассказать.
Глава 25. Сложно. Слушать наше прошлое
– Нет, не могу его найти. На телефон не отвечает. Дома нет.
– Так ты к нему на консультацию запишись, вот и встретитесь. Заодно еще проверишься, мало ли еще что найдут, – язвлю и должна сказать с удовольствием.
Его пальцы, что сейчас касаются плеч, сжимаются чуть сильнее. Заставляет почувствовать, что не сбежать сейчас и наклоняется.
– Ты сегодня такая красивая была.
– Хватит, Самсонов, – передергиваю плечами, сбрасывая его руки. Отпускает.
Но эффекта, которого хотел добиться – добился.
Ненадолго. Потому что снова ныряю, смывая с себя остатки мурашек.
Даже с моими штрафами, мы прибежали первыми.
Первыми!
Это вообще что-то фантастическое. Это, конечно, не моя победа точно. Часть пути Ник меня нес, часть тащил, часть подгонял, часть подталкивал. Но мы справились.
Другим было еще сложнее, по ходу.
После ужина нас собирают на поляне у костра. Гитара, плов на костре, горячий чай, даже настоящие деревянные пеньки вместо стульев.
Сажусь с Ритой и Таней. Ребята с другой стороны. Никита сидит по диагонали. Между нами огонь, несколько человек и шесть лет недосказанности.
Парень из другой команды берет гитару, поет нам классику “изгиб гитары желтой”.
Скажи мне пару месяцев назад, что я буду вот так сидеть с ним возле костра и подпевать песням, не поверила бы. Да. Еще бы раз грохнулась в обморок. Это вообще, конечно, нонсенс.
Думала такое только в фильмах бывает. Люди оживают.
И вроде как я рада, с той стороны, где мне не надо больше горевать, с другой, я бы сама его грохнула за то, что все это меня втянул, заставил поверить и пережить.
– Может, кто еще хочет спеть?
– Самсон, давай, а?
– Лех… нет… – бурчит Никита, но ему уже вкладывают инструмент в руки. Перебирает струны, будто разминая пальцы.
Я сразу отвожу взгляд. Потому что помню.
Помню, как в старой общаге пел мне. И у нас песня своя была. И я очень, надеюсь, что он ее петь не будет сейчас.
– Про что спеть?
– Давай что-нибудь в душу.
– В сердце?
– Ага.
Ник начинает перебирать струны. Что-то из Арии кажется, но я наклоняюсь к Тане.
– Может, нам надо вещи разложить в палатке, а то темно скоро станет?
Максимально игнорирую его и его песни. Я же знаю, что он любит. А это просто очередной раз меня забросит в то время, когда мы были вместе.
Воспоминаниям же уговоры не нужны. Пара аккордов и все, уже переносишься туда, где от этой музыки и голоса было хорошо.
– Ночь… унесла тяжелые тучи, – нанизывает слова на мелодию хрипловатым, глубоким голосом.
– Да, сейчас, послушаем Никиту и пойдем, – на автомате кивает Таня.
Ее с Ритой уже не оторвать от него.
– Я любил и ненавидел, но теперь душа пуста…
Любил ты как же… Себя только любил.
От костра медленно поднимаю на него взгляд.
Чтобы он ни вкладывал в эти слова, но смотрит на меня.
И все. Меня как ту рыбку приливом выбрасывает в то время, когда он только появился в моей жизни. Как все поменялось. Перевернулось с ног на голову. Кружило похлеще, чем на карусели.
– Но не виню ни черта ни бога, за все платить придется мне…
Я сжимаю кружку с чаем. Смотрю в огонь, как пламя ест поленья и ветки. Сжирает все, что попадется ему. Ничего не оставляя после себя.
Хотя нет, пепел. Пепел воспоминаний от того, что когда-то было.
– Вау, Никита, – хлопает Таня.
Все подхватывают аплодисменты, я не хлопаю. Одна, наверное,
– Может, еще что-то сыграешь?
– Давайте еще кто-нибудь, – убирает Ник гитару.
– Ну еще одну, Ник.
– Давайте повеселее что-то. И мажет по мне взглядом.
Проводит по струнам.
– Ты помнишь наши годы молодые, и танцплощадку в ярких огоньках. Где на плечо мое легла впервые, твоя, такая легкая рука. И началась история простая. И мы с тобой, дыханье затая, до самого конца перелистали ту повесть под названьем ты и я.
С меня хватит.
Отставляю кружку и тихо поднимаюсь, чтобы никому не мешать.
– Танцплощадка в парке старом в ярких огоньках, и гремит на всю округу музыка...