Ольга Тимофеева – Бывший: все сложно (страница 11)

Внутри снова нарастает этот бессовестный, подлый вулкан. Из обиды, злости, тоски. Хочется вывалить все это на него.

Будь мы где-то наедине. И подальше от посторонних.

Но при сыне не могу.

 

Машина останавливается прямо у подъезда. Я торопливо снимаю куртку Никиты, неуклюже пытаюсь выбраться сама, но он уже открывает мне дверь.

– Давай помогу, – протягивает руки.

– Я сама, – берусь за поручни и ставлю ногу на ступеньку.

Но ему будто все равно.

Тут же уверенно, почти властно перехватывает меня за талию и тянет вниз. Плавно опускает вниз, будто я ничего не вешу.

Приземляюсь совсем близко, слишком близко. Носок туфель едва касается асфальта. Я по инерции чуть подаюсь вперед, и в моменте щекой касаюсь его грубой, колючей и одновременно теплой щетины.

Вдыхаю запах дыма и ментола. И улавливаю едва заметный, но такой болезненно знакомый аромат. Все то, что я старалась забыть.

И эти руки. Которые уже обнимают не меня.

Сердце громко разбивается в лохмотья где-то под ребрами.

Застываем одновременно на доли секунды, лица оказываются в паре сантиметров друг от друга.

И я резко отстраняюсь.

Смущенно поправляю волосы. Щеки горят.

На лице у него как маска, не понять, чем дышит, что думает, что чувствует.

– Спасибо, дальше я справлюсь сама.

Уворачиваюсь.

– Конечно, – откашливается хрипло.

Только Борька, которого уже высадил водитель, не замечает нашего напряжения.

– Спасибо, что подвезли, – улыбаюсь водителю. – До свидания.

– Эй, стальное плечо, – смеется Ренат, – поправляйся.

– Борь, давай, – присаживается к нему Никита. – Помни, про родителей.

Он кивает.

– Про каких родителей?

– Маму и папу.

– А…

– Все, нам пора, – перебиваю Борьку, и так наговорил уже сегодня. – Пока, – быстро киваю Никите.

Забираю Борю и идем домой. Когда поднимаемся к себе, пока заходим в квартиру, Боря к окну, чтобы проводить и помахать, но красная машина уже уехала.

Переодеваю сына, он сам включает передачу про перелом ключицы. Звоню Олегу.

– Где пропала?

– Мы были в травмпункте.

– Зачем?

– Боря сломал ключицу.

– Твою…

– Пока посидели в очереди, пока рентген, перевязка…

– Очередь? А чего мне не позвонила? Я бы договорился.

– Я… не подумала. Разволновалась.

– Кир…

– Ну, извини.

– Как он?

– Как робот. Перевязали, стянули его, сказали так ходить.

– Ясно. Ну, этим должно было закончиться когда-то!

– Это случайно.

– А что у него не случайно, Кир? Говоришь-говоришь! Я подойду завтра к врачу, спрошу, можно ли показать.

– Ты про психиатра?

– Это детский, не волнуйся.

– Олег, у меня нормальный ребенок.

– Нормальный – да, но ему нужна коррекция поведения.

– Коррекция? Ты серьезно?

– Кира, я не говорю про лекарства в тяжелой форме. Есть мягкие, растительные успокоительные. Они хорошо работают.

– Не буду я его ничем пичкать.

– Это только начало, Кира, цветочки. Потом такие дети становятся неуправляемыми, гиперактивными, это целая проблема и в школе, и в жизни. Хорошо, не хочешь давать таблетки, никто тебя не заставит, но просто на консультацию сходить надо.

Не хочу я ни по каким врачам Борю водить.

Но так страшно, а если Олег прав? Если что-то не так с ним?

 

Глава 8. Сложно быть  папой, когда ты мама

– Через двести метров поверните направо, – предупреждает водителя такси навигатор.

Еще минут пять и доедем наконец до детской поликлиники.

– Мам, – дергает за рукав Боря, – а у меня же там поломалась рука?

Взглядом показывает на плечо.

– Да.

– А она уже срослась?

– Еще нет.