Ольга Тимофеева – Бывший. Неверный. Родной (страница 38)

— Я плохая мать, я своего ребёнка довела до такого состояния, сама этого не понимая и не замечая.

— А я хороший? Я вообще изменил своей беременной девушке. Тоже, такой себе отец…

По щеке у нее течет слеза, но при при этом Катя ещё находит в себе силы усмехнуться. Зато я, кажется, знаю, что ей может помочь. Знаю, кто это пережил и ничего, сейчас вон всё хорошо у него в жизни.

Беру телефон и сообщением договариваюсь о встрече.

— Этот Вова, друг твой, не знает, какие у тебя отношения с мужем?

Машет отрицательно головой.

Понятно.

— Он тебя любит?

— Как друг

— Я бы не сказал.

— Он мне как брат, я не представляю даже, как это Вовка и я. Нет…

— Почему тогда ему не рассказала? … Кать, давай забудем пока, что там было у нас. Ты мне все расскажешь. Как постороннему человеку, который хочет помочь.

— Я сама росла долго без отца, у меня тоже на этом фоне были проблемы. Я очень хотела, чтобы у сына был отец. Поэтому, когда познакомилась с Алексеем, он сразу сказал, что ему мой ребёнок не помеха. Принял его, записал на себя. Все было хорошо. Ну, как у всех. Ссорились, мирились, ездили много куда. Потом его повысили, работы стало больше, он как-то стал задерживаться, уставать, срываться. Я все списывала это на работу. Ждала, что вот будет отпуск, отдохнет. А оно становилось все хуже и хуже… Я не знаю… Надо было рассказать родителям, а я не хотела их расстраивать, пугать, чтобы переживали за меня. Думала сама справлюсь. А… — зажимает рот ладонью, и закрывает глаза. Но это не помогает. Слёзы всё равно катятся из глаз.

— Кать…

— Понимаешь, из-за меня все! Если бы я не молчала, если бы раньше от него ушла, а не терпела, то ничего бы этого не было!

Я торможу на красный и, отстегнувшись, тянусь к ней, чтобы обнять.

По-дружески. Поддержать.

Да, ошиблась.

Да, сейчас тяжело признать, что сама виновата.

Но хорошо, что не отталкивает. Утыкается в шею и тихо плачет.

Родная такая, близкая, хоть и не моя уже. И я даже не представляю, что сделать, чтобы простила. Забыть такое вряд ли можно.

— Кому-нибудь рассказывала?

— Родителям, — шепчет, — когда приехала.

Понятно. Ну хоть сейчас они все знают.

У меня загорается зеленый, я отпускаю Катю и стартую.

— Кать, я понимаю, что тебе не хочется говорить об этом, но мне надо знать, что он делал?

— Влад, спасибо тебе, вообще все с тебя началось. Если бы ты не настоял, уехать тогда…

— Что было бы?

— Я забрала его со школы, мы быстро приехали домой, чтобы собраться на поезд, а Алексей тоже пришёл раньше.

Я его же и отпустил.

— И что было?

— Отобрал у меня чемодан, сказал, что не отпустит. Не поверил, что я еду лечить сына.

— Дальше.

— Пока он там отвлекся, мы с Колей сбежали. Он ещё догнал меня на улице, схватил и хотел вернуть домой.

Вот тварь.

— Думал же заехать за тобой, но решил, что муж отвезет.

— Отвез…

— Но получается потом отпустил?

— Нет, я… ж в детстве к папе на секцию дзюдо ходила, оказывается, что-то ещё помнила, короче, в итоге между ног ему зарядила и сбежали. На ходу такси вызвала.

Крепче сжимаю руль. Будь этот мужик рядом, я бы ему…

— Он не бил никогда, но вот такие вспышки у него могли быть. Не понравится что-то, он не молчит.

Я кладу ладонь на ее и сжимаю. И ее наконец прорывает, когда понимает, что со мной можно это обсудить. Какие-то моменты вспоминает. Из-за чего все начиналось, как к Коле относился. И хорошее было даже что-то, но так этого точно оставлять нельзя.

— Слушай, мы сейчас с тобой кое к кому заедем. Ты не переживай. Да, будет страшно, но потом легче, обещаю.

— Куда, Влад?

Глава 33

— Я ни к какому психологу не пойду, — киваю на здание клиники моего дяди Валеры, куда меня привез Влад.

— Это не психолог.

— Ни к психотерапевту, ни к прочим тоже. Не надо мне, пожалуйста, указывать.

— А кто говорит, что они тебе нужны. Это вообще другое, — подмигивает мне и выходит из машины.

Я не спешу. Там, блин, дядька мой работает, даже три. И я не хочу, чтобы то, что я кому-то рассказала и поделилась вышло дальше. Медицинская тайна и все такое, но у главврача разве нет доступа ко всей информации?!

А Влад, уже обойдя машину, открывает мне дверь.

— Идём, обещаю, это не психолог.

— А кто тогда?

Смотрю на него.

Влад на меня и усмехается.

— Идём, — сам берет меня за руку и помогает выйти из машины.

— Ты понимаешь, — иду за Владом, который так и не отпускает мою руку, — что мой дядя — главврач “Артемиды”, я что ни скажу, оно сразу будет известно ему, а потом следом моему отцу. Не то, чтобы я от папы что-то скрывала, но передать можно по-разному…

— Помнишь, мы с тобой познакомились в клубе? Мне ещё лоб разбили? — поворачивается ко мне.

— Помню, и что? — смотрю на участок лба над левой бровью. Там все зажило и не видно даже, что был шрам. Евгения тогда точно волшебница все спрятала.

— Мой отец до сих пор не знает, что это вообще было. Никто ему не рассказал.

Отец? Точно!

— Мы что, к твоему отцу идём? — притормаживаю.

— Да, — Амосов, все чувствуя, крепче сжимает мою руку. — Он нас ждет.

— Зачем, Влад? Я же просила не говорить пока, — пытаюсь забрать свою руку из его.

— Да не бойся ты. Можешь не говорить. Пока. Я хочу, чтобы ты с ним пообщалась. Он проходил через это. Он может ответить на все твои вопросы. С позиции не медицины, а жизни…