Ольга Тимофеева – Бывший. Неверный. Родной (страница 29)

— Кошмары? Игрушки какие-то, мультики?

— Нет, один человек…

— Он насилие к нему применял?

— Нет, скорее, ко мне... в общем это мой муж и отец Коли. Он вспыльчивый человек, мог грубо ответить, повысить голос, Коля за меня переживал.

— Он приходил сюда в клинику?

— Нет, мы его уже неделю не видели. Я ограничила контакты, но он теперь ему снится.

Врач качает головой.

— Я вызову завтра психолога поработать с ним и вами, чтобы облегчить ситуацию. Негативные отношения между родителями могут приводить к повышенному уровню стресса в семье. Дети выросшие в стрессовой обстановке могут иметь более высокий риск развития различных заболеваний, включая астму. Стресс может влиять на иммунную систему и провоцировать воспалительные процессы в организме.

— Понятно.

— По поводу обследования. Стандартные методы лечения перестают действовать на вашего ребёнка.

— Это как?

— Приходится повышать дозировки, а это все негативно сказывается на его организме. Видите, теперь начались ночные кошмары, назовем это так. Может, для взрослого — это обыденная ситуация, для ребёнка это стресс. Страх и тревога из-за тяжелых эпизодов в прошлом — все это тоже сказывается. Сейчас, конечно, главное, надо исключить стресс и тревогу в семье.

— Я исключила. Мы с мужем не общаемся.

— Вы исключили, возможно, внешне, но внутренне вы переживаете, он это считывает все. Он тут изолирован, понимаете, будто заперт ото всех.

— К нему ходят бабушка и дедушка.

— Я понимаю, но они наоборот слишком переживают за него и нагнетают ещё больше.

— Он в больнице лежит. Конечно, за него все переживают.

— Найдите кого-то постороннего. Кто бы с ним просто играл, разговаривал, не акцентировался на болезни. Отвлекал, можно сказать, но чтобы не напоминал о прошлом.

— Я поняла, хорошо.

— И ещё кое-что. Это все конечно, мы пробуем и делаем на психологическом уровне. Но на физическом вопрос с лечением открыт и стоит сейчас остро. Скорее всего у него — это психологическая проблема, но пока он ее решит, может оказаться слишком поздно.

— Как поздно…

— Поздно, Екатерина Егоровна. Если психотерапевт поможет, то я буду только рад, но может так быть, что не получится. У нас должен быть запасной вариант.

— Какой?

— Остается только клеточная терапия.

— Что это?

— Использование стволовых клеток, чтобы уменьшить воспалительную реакцию в легких, восстановить поврежденные ткани и изменения иммунного ответа.

— Хорошо, давайте попробуем.

— Вся сложность, что нужен донор.

— Донор?

— Да.

— Я могу быть донором.

— Мы вас проверили — вы не подходите.

— А где его искать?

— Мы отправим запрос в банк. Будем искать.

— А родственники могут подойти?

— Могут подойти, могут нет. Я бы конечно начал с отца и братьев, сестер.

Братьев и сестер родных у Коли нет, а отец…

— Там, конечно тоже бывает низкий процент совместимости. Поэтому я и рассказал вам заранее, чтобы у нас было время найти подходящего человека.

— А сколько у нас времени?

— Тут сложно сказать. Как пойдет работа с психотерапевтом.

— Почему астма?

— Бывают и похуже болезни. Справимся, Катерина.

— Я поняла вас. Хорошо, но если психотерапевт поможет…

— Если поможет, — врач заканчивает за меня, — значит это процедура не понадобится, но если нет, лучше пусть у нас будет запасной вариант. Ночной приступ показал просто, что все очень серьёзно и опасно.

— Хорошо, я найду донора.

— И ещё, Катерина, постарайтесь его меньше волновать. Хорошие, но неожиданные новости так же ему сейчас не нужны, — я наклоняю голову, слушая его внимательно. — Например, что вы ждете ещё одного ребёнка, или что-то меняется у вас в семье. Негатив убираем постепенно, но в вашей жизни сейчас должны остаться только вы и он. Никаких потрясений лучше.

Я выхожу от врача и сажусь на ближайший стул. Ноги не держат. Руки трясутся, а мне хочется отмотать свою жизнь на несколько лет назад и бежать оттуда. Бросить Алексея, не думать о том, что скажут все, работу, город. Все, чтобы защитить и не допустить всего этого.

Но кто знал, что так все закончится.

Я отворачиваюсь и закрыв лицо ладонями срываюсь на плач. Злость на саму себя жестким канатом оборачивается вокруг шеи и затягивается до боли. Самой тяжело сделать вдох.

Не домострела… Не уберегла…

Прошлое уже не изменить. Но за настоящее и наше будущее я ещё поборюсь.

Вытираю слёзы и достаю телефон, листаю контакты. Долго искать не приходится. Буква “В” близко.

— Да, — Влад отвечает через пару гудков.

— Привет.

— Здравствуй. Как Коля? — Влад спрашивает сам.

— Влад, мы можем встретиться?

— Как Коля, я спросил.

— Он в больнице ещё, проходит обследование. Давай, встретимся, я все расскажу.

— Ты ему говорила, что я приходил?

— Нет.

Шумно вздыхает мне в ответ.

— Если надо что-то оплатить, просто пришли мне чек.

— Влад... ему не нужны лишние переживания. Я поэтому не сказала…

— Я заеду к нему вечером.

— Влад, пожалуйста. Это важно. Давай я сама приеду, скажи только куда. Мне надо поговорить с тобой.