Ольга Тимофеева – Бывший. Неверный. Родной (страница 28)

— Да там…

— Влад. Или это не тот Влад? — мама снова садится за стол, ждет, когда закипит чайник и зевает, прикрыв рукой рот. Уже полвторого ночи.

— Какой Влад? — переспрашивает папа и переглядываются с мамой.

Черт! Прям все сегодня надо выложить им, похоже.

— Вот не надо на меня так смотреть, — поднимаюсь с папиных колен и иду к вскипевшему чайнику.

— Подожди… Этот… Амосов что ли? Катя?!

— Хочу напомнить, — беру чайник с подставки и разливаю по кружкам, — мам, что ты тоже папе не сказала, что я родилась, а тебе, папа, хочу напомнить, что ты даже не вспомнил маму сразу. — Возвращаю чайник на стол. — Теперь о Владе. — Раз уж Коля сдал меня, то чего врать. Тем более, что пока моя ложь ни к чему хорошему ещё не привела. — Я случайно Влада встретила в Питере, он приезжал в командировку. Узнал про болезнь Коли, попросил своего отца и тот через знакомых добыл нам направление в Академию.

— Доронину не дали.

— Дяде Валере не дали полгода назад, а у Артема Александровича там теперь какой-то друг работает, он сказал, что поможет. И Влад это все мне сказал вчера утром только. Надо было быстро принять решение — ехать или нет. Я согласилась. Поэтому все так быстро и неожиданно. Влад купил нам с Колей билеты, и как оказалось, себе тоже, но об этом я узнала, только когда мы сели в купе. И да, он ничего не знает про сына.

— Почему не рассказала? — мама греет о кружку руки. Скорее, она не замерзла, а от волнения.

— Потому что… зачем? — пожимаю плечами.

— Онеж, ты забыла, что ли, как он с Катей поступил? Я его видеть у себя дома не хочу.

— Да помню я, а ещё я помню, как ты рад был, когда узнал, что у тебя дочка есть. Как она заговорила с тобой. Если бы не ты тогда, она может… — мама тяжело вздыхает и не договаривает. Я бы, может, и сейчас молчала. — Я к тому, что, может, он бы Коле чем-то тоже помог.

— Про это не знаю, — папа отпивает горячий чай, — зато уверен, что если родители любят друг друга, то дети не болеют.

Я Влада не люблю. Точнее, что-то может светлое и наивно-подростковое осталось. Всё-таки моя первая любовь, первый поцелуй, первый мужчина. Просто сейчас это все как высохший и пожухлый бутон розы, который когда-то был шикарной розой в душе.

— Я как могла пыталась сохранить в своей семье эту гармонию и любовь, но…

— Кать, я тебе ещё перед свадьбой говорил, что он тебя не любит, — с грустью говорит папа. — Да, ты ему нравилась, но он бы не прыгнул за тобой в омут, чтобы спасти.

— Но при этом, он усыновил чужого ребёнка и растил его как своего.

— И при этом, ему нашли крутую работу, купили квартиру и помогли с кредитом на машину. Тебе бы это все я и так купил, и сделал, но он, как муж и главный в своей семье должен был расшибиться и сделать это все сам. А он только принимал как должное твое приданое.

— Это все надо будет делить?

— Сейчас ему делить, — кивает отец. — Это все твое. Твое и Коли. Работу так и быть я забирать не буду, но квартиру и машину покупал я. И это ваше, а не его.

— Я так не хочу с этим всем разбираться и заниматься дележкой.

— Ничего, дядю Юру подключим, он не такие дела раскручивал. Всё нормально будет. Ну, а Влад…

— Влад мне изменил, — родители и так знают, потому что надо было объяснить, почему я хочу рожать одна и ничего не говорить отцу ребёнка. — Десять лет назад это было или месяц — не важно. Поступил раз, может поступить и ещё. Поэтому отказываться от его помощи с Колей я не буду, но рассказывать ему все я не хочу. У него своя жизнь, у меня своя. А быть для Коли примером, придётся тебе, пап, — улыбаюсь ему.

Глава 26

— Коля! Коль! — пытаюсь остановить очередной приступ сына, но с каждым разом это все сложнее становится.

Лекарства, которые должны действовать, почему-то практически не действуют.

Я давлю на кнопку, вызываю врача или медсестру.

— Не трогай меня! — Коля в полусне отбивается от меня, задыхается и не хочет брать ингалятор.

Такое состояние ещё страшнее, чем днем.

Медсестра с врачом секунд через двадцать уже в палате.

— Отойдите, — медсестра меня в сторону, врач надевает на Колю маску и запускает какой-то аппарат.

Дыхание постепенно восстанавливается и приступ спадает.

— От чего началось? — кивает врач.

— Во сне.

— Во сне… — говорит сам себе и кивает. — Завтра ваши результаты обследования придут, часов в десять зайдите ко мне.

Завтра неделя, как Коля лежит на обследовании при Академии. Врачи проверяют реакцию организма на разные лекарства. Слабые дают уже слабый отклик, посильнее — лучше, но и опасность для организма больше.

Я поменяла Коле номер телефона и удалила мессенджеры, чтобы Алексей не добрался до него. Потому что любое его напоминание о себе и у Коли приступы.

А последние две ночи, все вышло на новый уровень. Запредельный для меня и для него. И против этого я уже не знаю, что делать.

— Что тебе приснилось, сынок?

— Папа…

— И… что он делал?

— Он тебя ударил.

— Это сон только был, малыш, — ложусь рядом и обнимаю его. — Его тут нет и со мной всё хорошо.

— А если он приедет? А если сделает тебе больно?

— Он не приедет и он не знает, где мы.

— А мы, когда вернемся к нему?

— Мы к нему не вернемся, Коль. И он тебе ничего не сделает.

— А тебе? — говорит и делает глубокий вдох.

— Мальчик мой, со мной все в порядке. Не волнуйся за меня.

— Мам, а можно я пойду на дзюдо, как дедушка Егор? Я хочу тебя защищать.

Сердце сжимается и болезненно тянет под ребрами.

— Можно, только когда врач тебя выпишет и разрешит, — натягиваю улыбку, чтобы его подбодрить.

Даже если не разрешат, надо всё равно папу попросить позаниматься с Колей.

— Тогда пусть уже выписывают. Я не хочу тут лежать.

— Надо, зайчик. Давай я тебе ещё принесу игрушек или купим, что ты хочешь.

— Хочу в карточки поиграть.

— Утром завтра, хорошо?

— А ты можешь Влада позвать? Он обещал заходить, но не приходит.

Влад заходил, когда Коля спал, но спешил и не стал ждать. Я, может, конечно и зря не сказала, что он заходил, не хотела, чтобы Коля лишний раз волновался.

Сын постепенно успокаивается и засыпает.

Я же до утра верчусь в полудреме. Что там анализы покажут завтра? Хоть бы что-то решилось уже.

Но как-то всё-таки засыпаю.

— Из-за чего ночью был приступ?

— Ему приснился плохой сон.