Ольга Тесленко – Драгоценности. Тайны и загадки пропавших сокровищ России от царей до советской эпохи (страница 2)

– Никита Дмитриевич, что для русского дворянина было роскошью?

– Дворянство, особенно к началу XX века, вовсе не было однородным обществом. В нем существовали разные круги, которые довольно сильно различались по уровню образования, интересов, кругозора и, конечно, по финансовым возможностям. Для таких семейств, например, как Юсуповы, не существовало никаких материальных преград. Любое образование было доступно их отпрыскам. Феликс Феликсович Юсупов, к слову, учился в Оксфорде. Огромные художественные ценности, приобретенные Юсуповыми, каждодневная жизнь их детей среди выдающихся произведений искусства вырабатывали в них безусловный вкус, интерес к прекрасному.

Но увы, малейшее отсутствие заботы о хлебе насущном одновременно порождало в подобных людях легкомысленное и поверхностное отношение к жизни. Что было бы для такого рода людей роскошью, на мой взгляд? Думаю, жениться по любви. Много факторов должно было сойтись, чтобы родители одобрили брак. Юсупову это удалось. Думаю, это и было его роскошью, это и давало ему и его супруге Ирине Александровне Романовой силы выживать в эмиграции. Они были вместе, вдвоем, когда создавали свой модный дом Irfe (Ирина + Феликс), когда боролись с клеветой на Ирину, представленной в популярном кинофильме про Распутина, когда разорились и вели очень скромную жизнь.

Для среднего дворянства роскошью было получение хорошего гимназического и университетского образования – ведь за него нужно было довольно дорого платить. Достаточно вспомнить роман Ивана Алексеевича Бунина «Жизнь Арсеньева», основанного на реальных обстоятельствах жизни семьи. Роскошью могла быть и найденная должность после университета, дающая смысл существованию и в то же время обеспечивающая его.

Роскошью было соприкосновение с большой культурой, с хорошими книгами и литературно-художественными журналами, с премьерами в театрах, с выставками в музеях – все это стоило немалых денег. И конечно, роскошью были путешествия в европейские страны, в чарующий мир художества и театра, оперы и балета, удивительно красивых пейзажей.

А у некоторых обедневших дворянских семейств роскошью бывал и хлеб насущный вдоволь, и гимназисты пользовались возможностью подрабатывать уроками, а девушки устраивались гувернантками в приличное семейство, чтобы иметь кусок хлеба каждый день.

И еще особой роскошью для так называемой сознательной части дворянства была возможность так состояться в обществе (то есть не испытывать материальных затруднений), чтобы полностью погрузиться в полезную для непривилегированных слоев работу и заботу. Приведу в пример моего деда Василия Васильевича Вырубова. Он закончил физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета. Сделал неплохую карьеру. Но все его помыслы и интересы сосредотачивались на развитии земства, то есть тех организаций, через которые можно было систематически улучшать конкретные стороны жизни бедных слоев населения.

Это касалось медицины, библиотек, школ, судопроизводства и многих других насущных проблем. Дед очень переживал несоответствие архаического устройства российского общества и его реальных современных запросов. Для него роскошью и оправданием всей его жизни было создание новых общественных институтов, через которые можно было проводить программы переустройства жизни и быта наиболее уязвимой части российских людей. Потому, попав в эмиграцию, несмотря на тяжелое материальное положение и необходимость трудиться управляющим в имении, заниматься банковским делом, Василий Васильевич, уже очень пожилой и усталый человек, все равно находил силы работать в так называемом Земгоре – организации, призванной помогать соотечественникам.

– Что именно для вас является роскошью?

– Для меня роскошью является наличие штата людей, которые за меня могли бы делать то, что мне неинтересно и отнимает время от важных для меня и любимых занятий. Как, например: чистить ботинки, гладить рубашки, готовить еду, ухаживать за садом, водить машину. Скажем, когда я живал в Москве после перестройки и делил квартиру с двоюродным братом Юрием Александровичем Трубниковым, у нас было 2 водителя на 2 смены – круглосуточно. Один из них, Владимир Степанов, здравствует в Москве и по сей день.

– А как обстоят дела сегодня, менялось ли это представление в течение жизни?

– Не меняется. Но при этом я раздал свое состояние. Осталась пенсия – так сказать, «на воблу и „Беломор“».

– Синтетические бриллианты – оправдан ли снобизм по отношению к ним?

– Да, поэтому такие фирмы, как De Beers, включают невидимый для глаза сертификат в изделия из натуральных алмазов.

– Стоит ли всерьез относиться к идее «бриллианта для всех»?

– Да, ибо они будут дешеветь с развитием технологий по искусственным алмазам.

– Или лучше – никаких камней, чем такой?

– Знатокам лучше покупать изумруды.

– Драгоценные цветные камни – есть ли у вас любимые?

– Изумруд сибирский.

– Носите ли вы сами какие-то украшения? Расскажите о них.

– Не ношу никаких. В аристократическом обществе считается неприличным их носить. Только в Индии, в гостях, скажем, у махараджи Удайпура, я одалживаю у супруги ожерелье на шею и украшения на кафтан. (Но и одежда в этом случае у меня этническая.)

– Совет мужчинам: что подарить драгоценного любимой девушке/жене?

– То, что по карману дарителю. Главное, те камни, которые пока вне производства искусственным путем.

– Вам довелось тесно общаться с выдающимися людьми из многих стран мира. Какие типичные стили отношения к драгоценностям вы бы отметили?

– Примеры изысканной сдержанности. У Жаклин Кеннеди – классические украшения Harry Winston и Tiffany, воплощающие эталон элегантности. Принцесса Диана носила драгоценности, доставшиеся ей по наследству от семьи и дополненные великолепием королевской коллекции после замужества. Харри Оппенгеймер, легендарный основатель алмазной империи De Beers, демонстрировал удивительную скромность – на нем не было ни камня. Лорд Джейкоб Ротшильд – никаких излишеств. Дэвид Рокфеллер – строго без украшений. Он считал, что лучшие камни – это те, что вмурованы в фундамент небоскребов.

Билл Клинтон предпочитал лаконичность. Он демонстрировал, что настоящий политик должен сверкать речами, а не запонками. Русский музыкант Ростропович обходился без драгоценностей, доказав, что виолончель говорит о ее владельце лучше любых бриллиантов.

1

Бриллиантовое наследие в вихре истории

Не нам ли суждено изжить

Последние судьбы Европы,

Чтобы собой предотвратить

Ее погибельные тропы.

Большевистская конфискация и история сокровищ Романовых

В 1719 году Петр I издал судьбоносный указ, навсегда запретивший отчуждение коронных ценностей. Этот законодательный акт положил начало систематическому формированию императорской сокровищницы, которая на протяжении последующих двух столетий непрерывно пополнялась выдающимися ювелирными произведениями. Лучшие мастера Российской империи и Европы создавали для царского двора непревзойденные шедевры, сочетавшие в себе техническое совершенство и художественное величие. Современники, видевшие эти сокровища, описывали их ослепительное великолепие: переливы алмазов, глубокое сияние сапфиров и пламенеющие оттенки рубинов создавали незабываемое зрелище. Особенно впечатляли драгоценные украшения, которые носили придворные дамы на официальных церемониях: каждое из них являлось воплощением высочайшего ювелирного мастерства.

Революционные события 1917 года трагически прервали эту традицию. Большевистская революция привела к полной конфискации всех драгоценностей, принадлежавших императорскому двору. Для их хранения был создан специальный орган – Гохран (Государственное хранилище ценностей). Согласно новой идеологии, все драгоценности объявлялись достоянием народа, хотя доступ к ним был строго ограничен. Деятельность Гохрана была окутана тайной, и мало кто знал о том, что происходило за его стенами. Время от времени ценности отправлялись на Запад для финансирования программ индустриализации СССР. Алмазы и драгоценности рассматривались как валютные ценности и продавались на вес, становясь источником твердой валюты для молодого Советского государства.

После трагических событий июля 1918 года, когда была расстреляна царская семья, большевики обнаружили удивительную находку – около 8 килограммов тщательно спрятанных драгоценностей. Особое внимание привлек жемчужный пояс Александры Федоровны, искусно вшитый в подкладку ее платья и состоявший из нескольких ценных ожерелий. Не менее удивительными оказались находки в одежде великих княжон: их корсеты скрывали фамильные драгоценности, а в нижнем белье одной из дочерей императора обнаружили около 2 килограммов драгоценных камней. С приближением войск белой армии к Екатеринбургу большевики приняли решение временно спрятать изъятые ценности. Для этого был выбран подпол одного из домов в Алапаевске. Когда через год красные вновь заняли город, сокровища были извлечены и отправлены в Москву под усиленной охраной.

Правда, что стало после с этими драгоценностями, историкам выяснить до конца не удалось. По одной из версий, большевики разобрали царские украшения на камни и металлы, чтобы продать их за границу – молодой советской республике отчаянно нужны были деньги после революции и Гражданской войны. Но есть и другая загадка: часть ценностей могла оказаться у Бориса Соловьева – бывшего офицера, который после революции работал на влиятельного банкира Карла Ярошинского. Возможно, через его руки прошли уникальные предметы из императорской коллекции. Сегодня некоторые из этих реликвий всплывают в музеях США, Франции и Великобритании, а также в закрытых частных собраниях. Главный ключ к разгадке – архив следователя Соколова, содержащий документы о расследовании гибели Романовых.