Ольга Терц – Редкий дар Джеммы (страница 4)

— Ну и насчёт игр и занятий на свежем воздухе я полностью согласна, дети так будут вести себя спокойнее в стенах монастыря, будет меньше истерик. Но тебе нужно будет взять их прогулки под свой контроль. Справишься ли ты с этим? Я освобожу тебя от бытовых обязанностей, чтобы ты больше времени смогла посвящать воспитанникам. Это будет всем во благо.

— Я буду делать все возможное, сестра Августина, — мое сердце пело от радости.

Глава 5

Я всё думала об архиепископе и о той системе торговли детьми, которую он устроил вместе с настоятельницей. Каждый ребенок стоил по-разному, в зависимости от того, насколько ценным его дар находил сам архиепископ.

А настоятельница, получается, организовала целый конвейер талантов — начиная с момента, когда я определяла в ребенке дар и заканчивая подростковым возрастом, когда этот дар просыпается. Я — часть всей этой системы, и важнейшая часть.

А этот монастырь, должно быть, не нуждается в деньгах. Я слышала от Лии, что дети стоят сотни золотых. Интересно, сколько стоил тот чтец мыслей, который безотрывно находится при архиепископе? Как обнаружили его дар? Может быть, это тоже была я, ведь я, получается, занимаюсь этим с двенадцатилетнего возраста.

Я спросила Лию как-то:

— А кем становятся дети с волшебным даром, когда вырастают? Монахами?

— Архиепископ не раз говорил, что от таких детей тоже должны рождаться дети. Так как у их детей может в свою очередь открыться какой-то дар во благо церкви. Поэтому они не будут принимать послушание в качестве монахов и монахинь, а должны работать при церквях и монастырях вроде как прислужники, то есть я монахиней здесь не стану, — Лия проговорила последнюю фразу с удовольствием.

— Получается, чтобы открылся какой-нибудь дар, у кого-то из родителей тоже должны быть магические способности?

— Вроде того, — задумчиво ответила Лия, — Но никто точно не знает. Хотя аристократы очень гордятся своей родословной и людьми с магическим даром в их роду. Кажется, что от двух людей с особым даром непременно родится одаренный ребенок, а вот если один из родителей обычный человек, тогда уже не обязательно у них родится кто-то с волшебным талантом.

— Как все сложно! — вздохнула я, — я уже поняла, что рождение такого ребенка — настоящее чудо и большая редкость, но это среди простого народа. А у аристократов не так разве?

— Среди аристократов люди с особым даром встречаются, конечно, чаще. Но ведь аристократов гораздо меньше, чем обычных людей. Так что всего таких необычных людей, как в нашем приюте, все равно немного.

Я надолго задумалась после этого разговора. Сколько же людей с магическим даром сейчас в стране? Сто, двести? Если только у нас в приюте их пятьдесят! Это не так уж мало! Эти люди в аристократии, они ведь опора государства. Как в нашем приюте они — опора церкви.

Но вот мои мысли стали заняты совсем другим, а именно, опять я думала о Луиджи, органисте церкви. Как он прекрасен! Какая благородная у него осанка, а какие утонченные манеры! И играет он просто замечательно! Мое воображение уже рисовало картины, как он будет меня учить, будет касаться моих рук, наверное…

И как же было приятно играть, какой звучный этот орган, он до краев заполняет музыкой такую высокую церковь! Быстрей бы занятия!

Но вот наконец и настал этот день — первое занятие с Луиджи. Со мной опять была строгая сестра Берта. Органист встретил нас на пороге церкви, проводив до места. На этом занятии он показывал мне ножную клавиатуру и я сделала под его руководством несколько упражнений. Это было нелегко, играть ногами было очень непривычно. Но я очень старалась и под конец у меня уже стало получаться. А ведь надо ещё подружить руки и ноги между собой! Я знала, что на органе сложно научиться играть, Но уж очень мне хотелось!

Луиджи был очень вежливым и предупредительным. Он много меня ласково хвалил и подбадривал и искренне радовался, когда у меня начало получаться. А ведь помимо клавиатур для рук и ног на органе ещё были переключатели регистров! Луиджи сказал, что познакомит меня с ними на следующем занятии.

После первого занятия я чувствовала себя, словно в раю! Мне хотелось петь, танцевать, летать! Хотелось играть на рояле самые любимые свои произведения! Это было чудесное время.

А ещё ведь у меня появились прогулки с воспитанниками, и это тоже было здорово! Я видела, как постепенно раскрывается их характер — кто-то был заводилой в играх, кто-то больше созерцал природу, некоторые дети просили меня поиграть с ними, другие прибегали ко мне, только чтобы попить воды, которую я брала в ведёрке на всех.

Я разрешала им делать очень многое, по сравнению с монастырскими порядками. Можно было шуметь, прыгать и бегать. Можно было кричать и громко петь. Мы уходили обычно подальше от монастыря, к реке, и да — в реке можно было купаться на отмели! Но я внимательно следила за детьми, чтобы никто не утонул.

Я понимала, что на мне большая ответственность, которую я выпросила для себя сама, и важно, чтобы с детьми ничего плохого не случилось. А ещё ведь были дети, раскрывшие свой волшебный дар. Им хотелось баловаться, но я не давала использовать дар для этого, я постоянно объясняла им, что это не шутка и не забава, а мощная сила, которую надо применять с осторожностью.

Я поняла, что в монастыре детям очень трудно постоянно сдерживаться, зато на прогулках я с трудом удерживала их хоть в каких-то рамках. И там же, на прогулках, я ввела занятия по управлению своим даром. Дети слушали и смотрели друг на друга, и начинали понимать, как на самом деле опасен может быть дар.

Я рассказала им историю про одну девочку по имени Паола, служившую при нашем монастыре не так давно. Эту историю я услышала от Лии. Так вот, у этой девочки был дар воспламенения взглядом. Монахини не знали, как можно применить этот дар, но и отпускать Паолу не спешили. Только однажды девочка почему-то рассердилась на монахинь и чуть не сожгла монастырь. Там загорелся алтарь и монахини еле потушили его, а потом долго восстанавливали.

Паолу же направили к королю, чтобы он нашел ей применение в военных целях. Король не торгуясь заплатил настоятельнице за эту девочку целую тысячу золотых и был очень доволен этой сделкой. Теперь Паола служила нуждам армии и к ней приставили воспитательницу, которая следила за тем, чтобы девочка не баловалась со своим грозным даром.

Дети, раскрывшие свой дар, начинали чувствовать свою силу и власть над другими людьми. Это было очень опасно. Ведь они могут использовать свои способности для сведения счетов, и тогда не поздоровиться же их врагам! В общем, их воспитанием нужно было заниматься с младенчества, чтобы к десяти годам они вели себя ответственно, а это было нелегко!

Глава 6

До настоятельницы наконец дошли мои просьбы по поводу благоустройства приюта и более мягких условий жизни воспитанников. Сестра Августина сделала вид, что это ее предложение, взяла на себя ответственность за него, зная, что настоятельница ее больше послушает, чем меня.

Так как в приюте были необычные дети, приносящие много денег монастырю, настоятельница решила одобрить предложение смягчить их жизнь. Для них постелили более мягкое постельное белье и раздали более приятное к телу нательное белье, причем девочки могли украшать одежду и белье вышивкой. Местный плотник сделал деревянные игрушки для малышей, к обеду добавили кусок мяса, а к ужину — сыр. По воскресеньям стали давать немного меда и фруктов с пшеничной лепёшкой. Это был такой праздник!

Все дети знали, что это именно я добилась такой почти роскошной жизни для приюта. Я стала очень популярна, за мной ходили хвостом и чуть ли не в рот смотрели. Слушались меня беспрекословно. Я отвоевала этими изменениями непререкаемый авторитет. Бедные дети, некоторые из них ели здесь мясо впервые в своей жизни.

Я внезапно поняла, что настоятельница не такая уж суровая, как мне казалось ранее. Есть у нее свои слабости и увлечения. Например, однажды вечером, когда я упражнялась на органе и решила поиграть что-то знакомое, она незаметно вошла и села послушать. Ей так понравилась моя игра, что она подошла и обняла меня, поблагодарив. Так я узнала, что наша настоятельница очень неравнодушна к музыке, и это нас между собой даже сблизило.

Со временем также сестру Берту заменили на сестру Сусанну. Новая сестра была неизмеримо добрее к детям, заботилась о них по-настоящему и даже иногда давала вкусняшки. А сестру Катерину сменила сестра Моника, которая любила малышей и баловала их по мере своих сил и возможностей. В общем, для воспитанников приюта настали благословенные времена.

При этом, несмотря почти на ежедневное служение по поиску особых детей, никаких новых детей с магическими способностями я больше не видела. Последним был ребенок, который мог управлять погодой и на этом все.

А ещё я снова стала преподавать музыку. Мои уроки игры на органе шли очень успешно и я попросила попробовать учить двух человек с нуля, благо я знала, как учить играть на пианино, а эти инструменты были все же частично похожи. Конечно, отличий было тоже много, так что мне сначала самой пришлось переучиваться. Но со временем я освоилась и мне очень захотелось делать то, чем я занималась всю свою прежнюю жизнь. Тем более, что потом уже Луиджи мог дальше учить более сложным вещам, я же учила только самым основам.