Ольга Терц – Редкий дар Джеммы (страница 12)

Несколько вдов разного возраста воспитывали, помогали детям и нянчились с малышами. Также в особняке жили кухарки, прачки и садовник.

Особым распоряжением меня назначили смотрительницей приюта. Это была большая честь для меня. Теперь все горести и радости детей я делила с ними наравне. В мои обязанности входил надзор за воспитанием, обучением и здоровьем воспитанников, а за бытовой жизнью приюта следила сеньора Гатти — очень практичная и энергичная женщина.

Мне стали платить хорошее жалованье, я работала в приюте каждый день. Утром я приходила в библиотеку, где был оборудован мой кабинет, общалась с Лией, потом навещала воспитанников, беседовала с сеньорой Гатти, вызывала лекаря к больным детям и так далее — день пролетал незаметно.

Самое главное, что изменилось в приюте — детей стали отдавать в приемные семьи. И, между прочим, воспитанников охотно усыновляли, потому что считалось очень почетным растить ребенка с волшебным даром. Да и не в каждую семью ещё отдавали детей, а только в достаточно благонравную и обеспеченную — это я контролировала лично и навещала своих бывших воспитанников регулярно.

Таким образом, приют наш прилично опустел и я обратилась к королю с прошением принимать в него обычных детей — подкидышей и сирот. Таких в столице было много, и участь их была незавидной. Многие из них становились профессиональными нищими, а те, кто попадал к ремесленникам, жил там впроголодь и тяжело работая, считали, что ещё хорошо устроились.

Король удовлетворил мою просьбу и в ту же неделю в приют попало около двадцати новых воспитанников из числа обычных детей. В том числе это были совсем младенцы, которым нужны было грудное молоко. К счастью, сумма, выделенная на содержание приюта, позволяла нанимать кормилиц.

А что же новые дети, как они теперь появлялись в приюте? Королю очень нравилась идея с бесплатным крещением, но он решил не вмешивать церковь в эти дела и не изымать детей из семьи, если им там достаточно хорошо живётся. Но знать заранее, когда какой дар у какого ребенка откроется, было ему очень важно. Поэтому решено было в разных городах королевства раз в месяц проводить детские праздники, на которых я была обязана присутствовать.

Каждый ребенок получал маленький подарок лично из моих рук и я пользовалась этим, чтобы проверить, есть у него дар или нет. Если дар присутствовал, родителям такого ребенка выплачивали двадцать золотых с наказом прибыть во дворец, когда ему исполнится десять лет. Такого ребенка заносили в особый список. Во время детского праздника в столице, например, я нашла таким образом целых двоих детей, одного из которых пришлось отправить в наш приют, так как семья его была очень бедна и детей там было мал мала меньше.

После того, как мы с Луиджи устроились на новом месте, он стал искать место органиста в столице. Там было несколько церквей и главный собор Пресвятой Богородицы, и место нашлось достаточно быстро, тем более, что Луиджи великолепно играл на органе, обладал учтивыми манерами и вообще очень располагал к себе людей. Так устроились наши дела.

Архиепископа пока так и не нашли, а король грозил всем церквям и монастырям жестокими карами за укрывательство изменника. Между тем на церковном соборе избрали другого архиепископа, Лоренцо Фиоре, который в политику не лез и заговоров не плел.

Вообще короля церковь полностью устраивала как инструмент идеологического воздействия на людей. В этом тоже была замешана политика. Как считал Карлос Второй, у людей должны быть моральные нормы, духовные ценности, возможность надежды на лучшую жизнь — церковь давала им все это. Кроме того, храмы и монастыри были сосредоточением искусств, в том числе, например, духовной музыки и изображений святых, а также церковной литературы.

В общем, Карлос Второй всецело одобрял церковь, ему важно было только то, чтобы она не сильно вмешивалась в его светские дела. Поэтому, несмотря на свои угрозы, он не вторгался на территории храмов и монастырей в поисках архиепископа. Ему достаточно было хотя бы того, что Бартоломео Кастеллано больше не возглавляет церковь.

Король вообще был не особо кровожадным. Достаточно сказать, что сестру Серафину он не предал смерти, а заточил в дальнем монастыре после ее полного раскаяния и выдачи всех, кто имел отношение к заговору.

Глава 17

Прошло несколько месяцев с нашей с Луиджи свадьбы, когда я почувствовала, что беременна. Я, конечно же, сразу поделилась этой новостью с мужем и мы стали гадать, кто родится — мальчик или девочка. Мне было все равно, а вот Луиджи всё-таки очень хотел наследника. Но разумеется, он будет рад и девочке, как он меня уверял.

Мы жили в столице недавно, но уже вполне обустроились и привыкли к новому дому, к работе, к тому, что вечером мы обязательно ужинаем вместе и обсуждаем, как прошел день, какие новости. Семейная жизнь вообще мне очень нравилась своими маленькими традициями и милыми привычками. Например, когда Луиджи мне желал спокойной ночи, он обязательно целовал меня, так что я засыпала с ощущением его губ.

В приюте у меня всегда было много дел, но это были приятные хлопоты. Так и Луиджи любил свою работу органиста и не променял бы ее ни на какую другую.

В эти дни случилось ещё одно долгожданное событие в семье Луиджи — его сестра, Марселла, вышла замуж за графа де Кастелли, который был очарован ее нежной красотой и спокойным характером. Луиджи выделил сестре хорошее приданое и свадьба была пышная и торжественная, в церкви во владениях графа.

На Норму свадьба произвела впечатление и она стала мечтать тоже выйти замуж за какого-нибудь богатого и знатного господина. Пока она ещё была слишком молода, но я думала, что надо помочь со временем приискать ей мужа в столице. Она стремится к блеску, к развлечениям и будет счастлива, если в замужестве не будет сидеть дома целыми днями.

Вообще у Нормы была яркая внешность — темные каштановые волосы слегка вились, как и у брата, карие глаза миндалевидной формы были опушены длинными густыми ресницами, у нее были слегка пухлые губки и точёная шея, у нее был замечательный очень ровный светлый тон кожи и изящная фигура. А еще она была бойкой и умела отлично беззлобно шутить, а это редкость. Она может, например, украсить собой даже королевский двор, почему бы и нет. Я договорилась, чтобы на шестнадцатилетие Луиджи представил ко двору свою младшую сестру.

Время летело незаметно, а животик у меня рос быстро и мне уже стало тяжело ходить. Я чувствовала толчки внутри себя, и теперь все чаще отдыхала. Я выбрала Лию своей помощницей по приюту, хотя она была ещё совсем юной девушкой, но очень организованной и разумной. Она мне очень помогала в последние месяцы, так как в приюте все больше появлялось обычных детей, а тех, кто обладал особыми способностями, забирали жить в семьи даже весьма богатые и знатные люди. Вообще такой дар до сих пор считался признаком родовитости и особого божьего благословения.

Донашивала я уже с большим трудом, мне было непросто выполнять даже самые простые бытовые действия, живот был просто огромным, я постоянно его чувствовала и мечтала быстрей бы уж разродиться. С другой стороны, я очень боялась родов, того, что у меня слишком крупный младенец. Не доверяла я местным повитухам и лекарям, но делать было нечего — приходилось надеяться только на них.

Луиджи был со мной, когда только мог. Он обращался со мной, как с драгоценной вазой, чуть ли не пылинки с меня сдувал и очень поддерживал морально. Он немного подшучивал над тем, какая я стала неповоротливая, но мы оба понимали, что шутки эти были добрыми. Он заранее договорился с лучшим столичным лекарем, который лечил самого короля, и с очень опытной повитухой. Это хоть немного, но успокаивало меня.

В час, когда начались схватки, мужа не было рядом — он уехал по делам. Я запаниковала и послала слугу к лекарю Франческо Бернарди, а также к повитухе сеньоре Агате.

Схватки длились и длились, я вся уже извелась от боли. Наконец вернулся Луиджи, навестил меня, крепко поцеловал и сжал мою руку. Морально мне стало легче, но физически я испытывала ужасные муки. Лекарь Франческо дал мне какой-то настой, но он нисколько не облегчил боль, скорее я просто стала немного спокойнее. Дальнейшее я уже помню с трудом, схватки слились в одно невозможно болезненное страдание, я кричала и плакала и почти не слышала того, что мне говорили повитуха и лекарь.

…спустя несколько часов все закончилось благополучно — у меня родилось двое здоровых младенцев, мальчик и девочка. Луиджи взял их на руки по очереди и спросил меня:

— Как мы их назовем? Мне нравится имя Леон для мальчика, пусть он будет сильным, как лев.

— Согласна, — тихо ответила я, — а девочка пусть будет Мартой.

Так я стала матерью очаровательных близняшек. Они были очень похожи друг на друга, их легко можно было спутать, если они были в пеленках. Такие крохотные, зато они умудрялись очень громко и пронзительно кричать, особенно, когда были голодными. Я взялась их выкормить сама, благо молока у меня было много. Хотя так в знатных семьях было не принято, обычно брали кормилиц. Зато мы взяли няньку Фелицию, которая очень помогала мне с детьми.